Новый британский парламент грозит единству страны и ее членству в ЕС
На прошлой неделе в Великобритании состоялись парламентские выборы, завершившиеся крайне неожиданными результатами. Причем главная новость состоит даже не в сокрушительном поражении Лейбористской партии, ошеломительном успехе шотландских националистов или почти полном исчезновении Либерально-демократической партии. Фокус, скорее, в ставшей уже очевидной фрагментации и британской партийно-политической системы, способной привести к выходу страны и ЕС и даже к выходу Шотландии из состава Соединенного Королевства.
Первым делом надо отметить полный провал британских социологов. На протяжении всей предвыборной кампании они выдавали цифры, которые, как выяснилось, не имели никакого отношения к реальности. В частности, по всем опросам лейбористы и консерваторы шли ноздря в ноздрю, но в финале тори обогнали вигов почти на сто депутатских мест, получив 330 мандатов против 232. Столь серьезное расхождение между предсказанными и реальными результатами выборов привело к тому, что британская социологическая ассоциация начала внутреннее расследование, которое вполне может обернуться пересмотром нынешних методик проведения исследований и замеров.
Справедливости ради надо сказать, что неуспех социологов простителен и объясним. Дело в том, что результат этих выборов был обусловлен смешением столь многих ранее неизвестных объективных и субъективных факторов, что они просто не могли представить себе всей сложности стоящей перед ними задачи. Более того, даже сейчас, спустя почти неделю после голосования, многие местные и зарубежные политологи ломают головы, пытаясь осознать, что именно и как произошло с Великобританией.
А произошло вот что: вместо сложившейся веками двухпартийной системы, где, сменяя друг друга, правили консерваторы и лейбористы, в стране на наших глазах появляется система многопартийная, к которой многие существующие институты просто не готовы. В первую очередь, речь, конечно, идет об SNP – Шотландской национальной партии и ее влиянии на общенациональную политическую систему.
Левая, по своей платформе, партия полностью вымела из домашнего региона как лейбористов, так и консерваторов, получив там абсолютное большинство мандатов – 56 штук. Причем лейбористы (тоже левые) пострадали намного больше – еще на прошлых выборах Шотландия была их вотчиной, где им даже не приходилось особенно активно вести кампанию. Местные жители безусловно поддерживали их.
Приход SNP в национальный парламент сам по себе – кризис. Дело в том, что откровенно сепаратистская партия теперь будет влиять на принятие решений не только на общенациональном уровне, но и на уровне Англии, поскольку у этого региона Великобритании отдельного парламента нет – местными делами занимается Вестминстер. В Лондоне уже звучали предложения обсуждать сугубо английские дела без шотландцев или даже создать собственный, английский, парламент. Проблема в том, что первое предложение делит депутатов на два «сорта», что неприемлемо, а второе способно привести к окончательной федерализации страны и ее фактическому распаду. Пока решено терпеть шотландцев, благо их всего полсотни, а общее число депутатов – 650 человек.
Понимая опасения англичан относительно SNP, можно представить, почему их успех на выборах стал еще одним ударом по лейбористам. В ходе всей кампании тори пугали избирателей тем, что в случае их проигрыша лейбористы и шотландские националисты создадут коалицию. Такой поворот событий был бы для многих англичан настоящим кошмаром. Одно дело, когда сепаратисты кричат какую-то ерунду с задних скамеек оппозиции, и совсем другое – когда они же в качестве министров принимают решения, влияющие на всю страну, которую они так надеются развалить. Чтобы было понятнее: в очень облегченной версии это означало бы эквивалент приглашения какого-нибудь Моторолы на должность, например, министра культуры Украины.
Вполне естественно, что английским избирателям такая перспектива показалась довольно тревожной. Ну а поскольку на голосование в Шотландии они повлиять не могли, то для недопущения подобной коалиции они «прокатили» лейбористов.
Ну и третий фактор, который сыграл против левых – это их собственная вина: лейбористы слишком оторвались от своего ядерного электората – английского рабочего класса. Поддавшись общеевропейской моде, они стали говорить о правах мигрантов, о расовом и половом равноправии, о «зеленой энергии», об интеграции в ЕС, о поддержке голодающих в Африке и о прочей левой повестке. При этом они как-то позабыли, что работягам на заводах интересны социальные гарантии, достойная пенсия и медицина, а вот проблемы африканских детей, румынских гастарбайтеров и лондонских геев находятся на периферии их сознания. Строго говоря, они даже были бы не против оставить голодающих детей на попечение родителей, румын – их родному правительству, а геев – самим себе.
В этих условиях произошло одно крайне любопытное явление. Крайне правая Партия независимости Соединенного Королевства (UKIP) откусила существенную часть именно традиционно левого электората, а не консерваторов, с которыми ультраправые, вроде как, пасутся на одной поляне. Проще говоря, многие рабочие поддержали простые лозунги, вроде «Прекратить иммиграцию!» и «Хватит кормить Брюссель!». Эти слова рабочему классу показались куда более релевантными, нежели то, о чем вещали лейбористы. Что интересно, признаваться в голосовании за UKIP для традиционного лейбориста как-то неприлично. Видимо, это обстоятельство и сыграло злую шутку с социологами: опрашиваемые просто скрывали, что будут голосовать за националистов.
Большинство наблюдателей, кстати, назвали выступление UKIP на этих выборах «провальным», поскольку ультраправые получили лишь одно место в парламенте. Однако на самом деле, это не совсем так. А точнее – совсем не так. Столь жалкий результат объясняется не слабой поддержкой UKIP в обществе, а существующей в Великобритании мажоритарной системой, где победитель в округе получает всё. В действительности же, ультраправые собрали более четырех миллионов голосов (примерно 15 процентов в Англии и Уэльсе). Для сравнения: за SNP, получившую 56 парламентских мест, проголосовало в три раза меньше людей. В 120 округах кандидаты от UKIP заняли второе место, что дает им прекрасный фундамент для дальнейшего роста. А в нынешних условиях этот рост представляется практически неизбежным.
Одним из факторов, обеспечивших успех тори на прошедших выборах, было их обещание в случае своей победы провести до 2017 года референдум по вопросу о выходе Великобритании из ЕС, а также существенно ограничить иммиграцию, в том числе – граждан стран Евросоюза (тех самых условных «румын»). Благодаря двум этим нехитрым лозунгам тори сумели прекратить эрозию своего электората со стороны ультраправых, сделавших антииммигрантскую и антиевропейскую риторику центральным элементом своей кампании.
Проще говоря, тори сумели на время отложить уход своего электората к националистам, однако нет никакой гарантии, что они сумеют держать эту линию обороны вечно, поскольку в принципе консерваторы вовсе не против ЕС и иммиграции. В данном случае они повели себя как ситуативные популисты. Причем, временной добившись победы над ультраправыми в этом вопросе, тори обрекли себя на мучения с левыми, а именно – с шотландцами.
Руководители и сторонники SNP никогда не скрывали, что намерены оставаться в составе Евросоюза в его нынешней форме. Выходить из ЕС вместе с Великобританией они не желают. Сейчас же все указывает на то, что обещанный тори референдум обернется именно этим. Таким образом, шотландские власти получат прекрасный повод для проведения нового референдума о собственной независимости (первый закончился победой юнионистов в прошлом году). Мотивация может быть такой: наши сограждане голосовали за единство с Великобританией в составе Евросоюза, а сейчас ситуация в корне изменилась, поэтому мы имеем право на новое волеизъявление. Что-то противопоставить такой логике будет крайне непросто.
Что еще важнее, новый референдум сразу по нескольким причинам может оказаться для SNP намного более успешным, чем предыдущий. Во-первых, сокрушительная победа консерваторов на прошедших выборах сильно разочаровала преимущественно левых горцев. Во-вторых, политика тори, замешанная на идеях UKIP, без сомнения, вызовет у северян большее, нежели сейчас отторжение, а в-третьих, идеи шотландской независимости набирают популярности по демографическим причинам: поддерживающая их молодежь вступает в избирательные права, а старики-юнионисты убывают в силу естественных причин. Если Великобритания выйдет из ЕС, то через три-четыре года сепаратистов в Шотландии будет уже намного больше, чем сейчас.
В целом, итоги нынешних выборов ставят перед Великобританией и ее руководством целый ворох крайне серьезных вопросов, на которые нет простых ответов. В Англии и Уэльсе набирают силу националисты, готовые превратить остров в праворадикальный, изолированный от Европы лагерь традиционалистов. В Шотландии растет и ширится сепаратистское движение, способное уничтожить страну в ее нынешнем виде. Традиционные партии – лейбористы и консерваторы – находятся в кризисе, будучи неспособными предложить согражданам ясное видение будущего страны и направление ее движения. Даже очевидные победители – тори – в этот раз выехали на антииммигрантском популизме и дешевом запугивании электората союзом лейбористов и шотландских националистов.
Но самое интересное, что подобное происходит сейчас не только в Великобритании, но и в других странах ЕС: во Франции к власти рвется Национальный фронт (местный аналог UKIP). Па президентских выборах в Польше кандидаты от антисистемной оппозиции заняли третье и четвертое место (а вместе могли бы взять и второе), что крайне беспокоит местных системных политиков. В Венгрии ультраправые уже у власти, Грецией управляют оголтелые леваки. В Испании крайне левые нацелились на первое место на осенних парламентских выборах, а каталонские сепаратисты стремятся к повторению шотландского опыта. По всей Европе традиционные политические и партийные системы сейчас находятся под растущим давлением со стороны внесистемных политиков и партий.
Причем все это происходит не просто «где-то там, далеко». Растущая в Европе тенденция напрямую грозит украинским интересам. Почти всех этих ультралевых, ультраправых, националистов и сепаратистов роднит одно странное качество: они с большим уважением и даже симпатией относятся к Владимиру Путину.
