Артемий Троицкий: Путинская клептотура развеется, как помоечная вонь
В начале июля СМИ распространили сенсационную новость — известный российский музыкальный критик, актер, теле- и радиоведущий Артемий Троицкий эмигрировал в Прибалтику.
Это сообщение не стало слишком большой неожиданностью — Троицкий, считающийся лучшим экспертом в области рока на территории бывшего СССР, известен непримиримостью к цинизму не только российской попсы, но и власти.
Слухи об эмиграции оказались преувеличенными. Позицию интеллектуалов, покидающих Россию, Троицкий понимает, но сам стремится сохранять с родиной тесную связь.
- Читайте также: Свалить из России хотели бы очень многие - Артемий Троицкий
В то же время часть года он проводит в Таллине и Хельсинки, где преподает в местных университетах.
Также Троицкий, в 1970‑х ставший первым московским диджеем, а в конце 80‑х выпустивший в Великобритании бестселлер — Историю рок-н-ролла в СССР, преподает и в МГУ.
Своим видением происходящего в России Троицкий, немалую часть жизни проживший в Европе и потому способный увидеть родину со стороны, поделился с НВ.
— Можно ли говорить, что политика расколола российскую интеллигенцию?
— Да. Я бы сказал, что точек разлома было две. Первая — это ситуация с Pussy Riot. Часть интеллигенции поддержала девчонок в их абсолютно безбашенной борьбе с режимом и мракобесием, а другая часть искренне осудила. Кстати, когда этим девушкам дали по два года тюрьмы, и первые, и последние сошлись во мнении, что это просто‑таки инквизиторское наказание. Тем не менее раскол уже произошел.
Второй раскол случился в связи с событиями в Крыму. Очень многие почему‑то невероятно возрадовались этой беззаконной и очень грубо слепленной авантюре.
— Вы понимаете, почему аннексия Крыма вызвала такую реакцию?
— Появился повод для воодушевления. Повод негодный, но многие поддались этому общественному энтузиазму. Я был очень удивлен, например, позиции [актера и писателя] Жени Гришковца.
Сейчас, когда стало понятно, во что это перерастает, у многих поубавилось энтузиазма. А трагедия с самолетом окончательно расставила все по своим местам. Так что не думаю, что будет новая волна вбросов пропутинских заявлений через деятелей культуры.
— Почему, по вашему мнению, российские рок-исполнители оказались настолько пассивны и не делали протестных заявлений в отношении происходящего?
— У рокеров основной источник дохода — большие концерты, и, естественно, они не хотели бы их потерять. Но в целом я бы не сказал, что рокерская среда ведет себя пассивно.
К “обычным подозреваемым” — Юрию Шевчуку, Василию Шумову, Васе Обломову или Noize MC — присоединился, например, Андрей Макаревич, который до сих пор считался человеком, приласканным властями.
До некоторой степени то же можно сказать про Бориса Гребенщикова и даже Земфиру. То есть по сравнению с представителями других творческих цехов, я бы сказал, что рокеры выступили гораздо смелее.
— Этот протест может спровоцировать новый ренессанс русского рока?
— Вообще, рок-музыка всегда очень восприимчива к вибрациям социума и расцветает как раз во времена гонений. На пике протестных выступлений в России в 2011-м и 2012 году в нашей музыке происходило много интересного. Но я не вижу сейчас признаков какого‑то ренессанса.
Сегодня в России культурная ситуация максимально депрессивная.
— Вы видите интересные проекты в современной украинской музыке?
— Я большой поклонник украинского андеграунда конца 1980‑х годов. Коллежский Асессор в музыкальном отношении считаю лучшей группой не только Украины, но и всего бывшего СССР.
Всегда любил Воплі Відоплясова, Иванов Даун и харьковскую новую сцену, в частности группу Казма-Казма.
Что касается актуальной музыки, друзья по моей просьбе недавно прислали мне обширную подборку песен под условным названием Музыка Майдана. Я понимаю, что в содержательном отношении эти песни о Небесной сотне и Януковиче очень важны для украинцев, но это не тот материал, который имеет смысл анализировать с точки зрения музыкальной критики.
Допускаю, что ситуация в Украине сейчас настолько тяжела и драматична, что, может быть, на музыку сил уже не хватает.
— Как вы считаете, доминирование Великобритании и США в мире музыки продолжается?
— И музыка, и культура в целом в последнее время все меньше зависят от каких‑то национальных традиций. Такие города, как Нью-Йорк, Лондон, Берлин — это не Америка, Британия и Германия, а котлы, в которых варится культура со всего мира. В том числе, кстати, туда приезжают и талантливые люди из бывшего Советского Союза.
— Эмиграция — актуальная тема для современной России?
— Ситуация очень грустная. Я, например, тоже сейчас одной ногой нахожусь в России, другой — в Европе, но эмиграцией это не считаю. Свою работу в Москве [Артемий Троицкий преподает в МГУ] я очень люблю и бросать не хочу. И с родиной хочу поддерживать связь на максимально тесном и неформальном уровне.
Свалить хотели бы очень многие, и часть креативного класса так и сделалаСвалить хотели бы очень многие, и часть креативного класса так и сделала. Но публичной дискуссии на эту тему нет. Единственный случай — это обсуждение отъезда в Берлин Лени Бершидского [обозреватель агентства Bloomberg, в прошлом — главный редактор Ведомости, Slon.ru, Forbes.ua], который назвал это эмиграцией разочарования.
— Вы тоже считаете, что российская интеллигенция потерпела поражение?
— Нет, я не считаю, что проиграл,— партия продолжается. Причем она не моя личная — я могу сделать один-два хода конем и обеспечить себе спокойную жизнь вдали от России, вполне симпатичную и перспективную для своих детей. Но мне сдавать страну ужасно не хочется. Мне ее жалко, я ее на самом деле люблю.
Я не переоцениваю сил своих или моих единомышленников, но категорически не хочу вывешивать белый флаг. Россия хоть и плоха своей непредсказуемостью, но в каком‑то смысле она этим и хороша.
В свое время Советский Союз развалился до основания буквально за несколько лет. До этого также в одночасье пал царский режим.
Так что, мне кажется, нет причин сомневаться, что и нынешняя путинская клептотура развеется, как помоечная вонь, в течение короткого времени. Что придет ей на смену, понятия не имею, но у меня есть такое ощущение, что хуже не будет.
Материал опубликован в №14 журнала Новое Время от 15 августа 2014 года
