Карьера после 40? Ученый объяснил реальную связь между возрастом и успехом

Альберт Эйнштейн однажды сказал, что человек, который не сделал свой самый значимый вклад в науку до 30 лет, никогда уже этого не сделает.

Мне уже за 30 и самое главное, о чём это говорит мне и всем нам, — то, что в сфере науки я бесполезен. Но, к счастью, удачные периоды случались в моей карьере. В возрасте 28 или около того я стал интересоваться сетями, и несколько лет спустя мы опубликовали несколько ключевых статей об открытии безмасштабных сетей, что послужило началом новой дисциплины, которую мы сегодня называем наука о сетях. […]

Несколько лет назад я думал, что воспользуюсь идеей сетей и опытом, который мы получили, для применения в другой сфере с целью определения успеха. В результате исследования мы создали карту, с помощью которой мы можем достаточно точно предопределить успех художника, если вы покажите мне первых пять выставок в его или её карьере. В процессе исследования успеха мы поняли, что успех — это не только о взаимосвязях; существует множество других составляющих.

Мы обнаружили, что одна из таких составляющих, необходимых для успеха, — это ваши результаты. Давайте определим, в чём разница между результатами и успехом. Результаты — это то, что вы делаете: как быстро вы бежите, какие картины вы пишите, какие статьи вы публикуете. Тем не менее, в нашей рабочей терминологии, успех — это то, что общество замечает из того, что вы делаете, из ваших результатов. Как оно их отмечает и как вас за них награждает? Другими словами, ваши результаты — о вас, а ваш успех — о всех нас. И это было для нас очень важным открытием, потому что именно когда мы определили, что успех — это коллективная мера, которую нам даёт общество, успех стал измеряемым. Ведь если он находится в сфере общества, об этом есть множество данных. Итак, мы ходим в школу, мы тренируемся, мы практикуемся, потому что верим, что результаты приводят к успеху. Но в начале наших исследований мы поняли, что результаты и успех — это очень-очень разные вещи с математической точки зрения этого исследования. Давайте я наглядно это покажу.

Итак, возьмем самого быстрого человека на земле, Усэйна Болта. Конечно же, он выигрывает большинство соревнований, в которых участвует. […] Интересен тот факт, что когда он выигрывает, так происходит не потому, что он значительно опережает соперников. Он бежит максимум на процент быстрее, чем человек, который проигрывает гонку. И он не только бежит всего на 1 процент быстрее, чем второй участник, но также он не бежит в 10 раз быстрее, чем я — и, поверьте, я не лучший бегун. И каждый раз, когда мы можем измерить результаты, мы замечаем кое-что интересное: а именно то, что результаты ограничены. Это значит, что у людей нет значительной разницы в результатах. Это не означает, что мы не можем отличить хороших от наилучших, но самых лучших очень трудно определить. И проблема в том, что большинство из нас работает в сферах, где нет хронометра для измерения наших результатов.

Хорошо, результаты ограничены, и между нами не существует значительных расхождений в отношении результатов. А как насчёт успеха? Что ж, давайте перейдём к другой теме, например, к книгам. Один из критериев успеха среди писателей — количество людей, читающих твои работы. Так что когда моя предыдущая книга вышла в 2009 году, я был в Европе, общался с редактором и поинтересовался: кто мои конкуренты? Среди них были великолепные писатели. На той неделе Дэн Браун выпустил «Утраченный символ», а также вышла в свет «Последняя Песня» Николаса Спаркса. […] Оказывается, за первую неделю Николас Спаркс продал более ста тысяч экземпляров, и это поразительное количество! Вообще-то, можно попасть в лидеры списка бестселлеров New York Times, продавая 10 000 экземпляров в неделю, то есть он в 10 раз превысил норму, необходимую, чтобы стать номером один. Но он не стал номером один. Почему? Потому что был ещё Дэн Браун, который продал 1.2 миллиона экземпляров за неделю. И мне эта цифра нравится потому, что она доказывает: успех безграничен, и самый лучший не просто получает слегка больше, чем второй лучший, он получает несоизмеримо больше, потому что успех — это коллективная мера. Мы определяем его за них, а не они зарабатывают его своими результатами.

Итак, одна вещь, которую мы поняли, это то, что результаты ограничены, а успех, будучи коллективным, неограничен, и это заставляет задуматься: как мы получаем эти огромные расхождения в успехе, если у нас минимальные различия в результатах? […] Но давайте вернемся к вопросу: хорошо, к вам пришёл успех — когда это случилось?

Давайте вернёмся к началу и спросим себя: почему Эйнштейн сделал это смешное заявление о том, что только до 30 лет вы можете быть креативным? А всё потому, что, оглядываясь вокруг, он видел этих удивительных физиков, которые создали квантовую механику и современную физику, когда им было 20−30 лет или немного за 30. И не только он. И это не просто ошибка наблюдения, потому что на самом деле существует масса гениальных исследований, в которых задокументирован факт того, что если посмотреть на всеми любимых исторических личностей и обратить внимание возраст, в котором они сделали свой самый большой вклад — будь то в музыку, или в науку, или в инженерию, — большинство из них сделали это в возрасте после 20, 30 или максимум около 40.

Но есть одна проблема в этих исследованиях. Во-первых, оно создаёт впечатление, что креативность равняется молодости, а это прискорбно осознавать, так? А также в нём есть ошибка наблюдения, потому что оно затрагивает только гениев, но не берёт во внимание рядовых учёных, не учитывает всех нас и не интересуется, правда ли, что с годами креативность исчезает? […]

И поэтому мы решили: ладно, давайте определим, как же всё происходит, для начала в науке. И чтобы исключить ошибку выборки при рассмотрении только гениев, мы решили проследить за карьерами каждого учёного, начиная с 1900 года до сегодняшнего дня, и исследовать максимальные достижения каждого из них, несмотря на то, получили они Нобелевскую премию или нет, и даже если никто не знает ни чем они занимались, ни об их лучших результатах. […]

Мы обнаружили, что большинство учёных склонны издавать самые влиятельные материалы в первые 10−15 лет своей карьеры, а дальше идёт на спад. И спад настолько стремительный, что в мои 30 лет в профессии шанс того, что я выпущу исследование, которое будет иметь большее влияние, чем всё, что я делал раньше, равен менее одному проценту. Но тут кроется проблема. Мы недостаточно качественно осуществляем проверку. Проверка должна быть такой: как выглядит учёный, который делает случайный вклад в науку? Или какова продуктивность учёного? Когда они пишут свои статьи? Что ж, мы измерили продуктивность, и вот что удивительно: продуктивность, то есть вероятность написания работы в первый, 10 или 20 год вашей карьеры не отличается от вероятности стать влиятельным в тот же период вашей карьеры.

Одним словом, после череды статистических тестов есть только одно объяснение этому: на самом деле, то, как мы, учёные, работаем, любая статья, которую мы публикуем, любой проект, в котором мы участвуем, имеет абсолютно одинаковые шансы стать нашим наилучшим результатом. А значит, открытие — как лотерейный билет. И чем больше лотерейных билетов мы покупаем, тем выше наши шансы. И так случилось, что большинство учёных покупают большинство лотерейных билетов в первые 10−15 лет своей карьеры, а дальше их продуктивность снижается. Больше они не покупают лотерейных билетов. И кажется, что они больше не креативны. На самом же деле они прекращают пробовать. Что ж, если мы соберём все данные вместе, вывод будет очень простым: успех может прийти в любое время. Это может быть как первая, так и последняя работа в вашей карьере. Это абсолютно случайный выбор в среде проектов. Меняется только продуктивность. […]

Например, Джон Фенн, которого в возрасте 70 лет принудительно отправил на пенсию Йельский Университет. Они закрыли его лабораторию, и тогда же он перебрался в Университет Содружества Виргинии, открыл там другую лабораторию и именно там, в возрасте 72 лет, опубликовал статью, за которую 15 лет спустя ему была присуждена Нобелевская Премия по химии.

Вы думаете, да ладно, наука — это специфическая область, как насчёт других сфер, где нам нужно быть креативными? Что ж, давайте рассмотрим ещё один типичный пример: предпринимательство. Кремниевая долина — земля молодых, правда ведь? И действительно, если вы посмотрите, вы увидите, что самые большие награды, награды TechCrunch и другие, получают люди, средний возраст которых около 30 лет. Кому дают деньги венчурные фонды, крупнейшие венчурные фирмы, — им всем немного за 30. Вот то, что мы знаем — в Кремниевой Долине присутствует мысль, что молодость равна успеху. Не когда вы смотрите на цифры, потому что дело не только в создании компании — создание компании, как продуктивность, нужно пробовать, пробовать, — а когда вы смотрите на тех, кто, собственно, основывает успешную компанию или удачно закрывает бизнес. А недавно некоторые наши коллеги обратили внимание именно на этот вопрос. И оказалось, что да, тем, кому 20−30 лет, основывают огромное количество компаний, создают множество компаний, но большинство становятся банкротами. И если вы посмотрите на успешно завершённые операции, вы увидите, что чем вы старше, тем вероятнее вы преуспеете на фондовом рынке или удачно продадите компанию. И это правда: если вам за 50, то вероятность успешного закрытия бизнеса для вас в два раза выше, чем если бы вам было за 30.

Итак, напоследок, что же мы, собственно, видим? А видим мы то, что креативность не имеет возраста. А продуктивность имеет, так ведь? Что подсказывает мне, что в конце концов, если вы продолжите пробовать… Вы сможете преуспеть и будете преуспевать снова и снова.

Полную версию читайте на TED

Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ