Вопрос денег

Глава Минфина Александр Данилюк объясняет, на что Украина потратит кредит МВФ, где возьмет деньги на выплату долгов и когда начнет расти китайскими темпами

Иван Верстюк

Договориться о встрече с министром финансов Украины Александром Данилюком непросто: дважды он переносил встречу с НВ в самый последний момент, а когда она все‑таки состоялась в одну из суббот, министр опоздал. А затем разговор постоянно прерывался звонками.

41‑летний Данилюк занимает должность министра финансов, ключевую в правительстве, уже почти год. Его предшественница Наталья Яресько провела реструктуризацию госдолга, существенно снизила единый социальный взнос и, имея американское образование, впечатляющее резюме и соответствующие деловые качества, высоко подняла планку отечественного госчиновника.

Данилюк, выпускник Киевского политеха, также получил степень МВА в Индианском университете. Это позволило ему трудоустроиться в лондонском офисе консалтинговой компании McKinsey, а затем перейти работать в Администрацию президента Петра Порошенко на должность заместителя ее главы.

Теперь министр финансов Данилюк делит рабочее время между двумя офисами своего ведомства: на улице Грушевского и на Подоле. В последнем, просторном и дорогом, и происходит разговор с НВ.

Беседа начинается с кредита МВФ, новый транш которого так ждет Украина.  Данилюк убежден, что, несмотря на небольшую отсрочку, $1 млрд Украина получит.

— Вы недавно вернулись из США, где проходило согласование с МВФ условий получения Украиной следующего транша. Какие условия выдвинул фонд?

— Мы согласовали основные моменты еще до моей поездки в Штаты. Это четыре ключевых условия: пенсионная реформа, земельная реформа, создание службы финансовых расследований и антикоррупционных судов.

— Ближайший транш ведь пойдет в резервы Нацбанка или что‑то получит Минфин для покрытия дефицита бюджета?

— Нет, все пойдет в НБУ. Был только один раз, когда мы получили деньги в бюджет — в рамках программы расширенного финансирования МВФ в 2015 году. Это было исключение из правил.

— В 2017–2019 годах Украину ждет крупная сумма выплат по долларовому госдолгу — $ 12 млрд. И в 2019 году нас ожидают президентские и парламентские выборы. Как мы справимся с такой выплатой?

— Я уверен, мы успешно разместимся на необходимую сумму на тот момент. У нас хорошая финансовая история. Для инвесторов мы привлекательны, потому что находимся в программе МВФ, у нас реализуются сложные реформы, у нас резко улучшились экономические показатели. Когда мы будем активны на рынке, то сможем спокойно заимствовать деньги на более выгодных условиях для того, чтобы погасить обязательства. Кроме того, дальнейший экономический рост обеспечит внутренний ресурс.

— Если посмотреть на историю, то Украина размещала евробонды на миллиард-два долларов в год, а тут надо 12.

— Ну и что? Мы не говорим о том, что нам нужно будет погашать всю эту сумму за счет заимствования на внешних рынках. Мы планируем использовать комбинацию доступных нам источников.

— Какие бюджетные дефициты ожидают нас в 2018–2019 годах? Выйдем ли мы на бездефицитный бюджет или это нереалистично?

— У нас по программе МВФ идет постепенное уменьшение дефицита. Был 3,7 % ВВП, сейчас — 3 %. На следующие годы будет 2,6 % и 2,4 %. Приватизация тоже направлена на покрытие дефицита, но поскольку она не происходит, нужно будет искать возможности для замещения 17 млрд грн, которые предусмотрены в бюджете от приватизации.

— Как вы будете замещать поступления от приватизации?

— Меня не устраивает то, что каждый год мы не выполняем план по приватизации. В прошлом году мы были вынуждены полностью заместить ее заемными деньгами. Так не годится. Есть закон про бюджет, и выполнять его — ответственность всех государственных органов. Среди них и Фонд госимущества (ФГИ), который должен фокусироваться на продаже. Этого сейчас не происходит. ФГИ в основном занимается управлением активов, сдает в аренду, но это не является его основной деятельностью. Даже по арендным платежам мы им подняли сейчас планку доходов, потому что, по моему мнению, гос­имущество раздается не по рыночным ценам. Яркой иллюстрацией того, что Фонд гос­имущества не способен продавать, является история с Одесским припортовым заводом. С двух попыток его продать не удалось, теперь предлагают сдать в аренду.

— Как вы относитесь к этой вечной истории о стратегических госпредприятиях, которые нельзя продавать? Тот же Энергоатом приватизировать нельзя, однако источники НВ в компании рассказывают о потрясающих размерах коррупционных схем.

— Энергоатом — сложная компания. Не исключено, что многие госкомпании можно было бы приватизировать и не беспокоиться о коррупции. Для Энерго­атома это все‑таки вопрос. Я максималист и считаю, что все может быть в частных руках. Нет смысла держать активы в госсобственности. Но в случае с Энергоатомом думаю, что с моей позицией согласятся с десяток человек в этой стране. Все остальные будут против.

— Неудачи Фонда госимущества с продажей госкомпаний — это личные ошибки его главы Игоря Билоуса или какие‑то другие проблемы?

— Я считаю, что проблема есть с инструментарием и людьми, которые работают в ФГИ.

— В последнее время героем новостей стал Роман Насиров, ваш подчиненный и глава Государственной фискальной службы. Как скоро ГФС получит нового руководителя?

— Сейчас Насиров отстранен от своих обязанностей. Как только появится юридическая возможность поменять руководство ГФС, необходимо будет проводить конкурсы. Причем конкурсы на все должности — и руководителя, и заместителей. Это должна быть новая команда. Нам однозначно нужно будет обновлять персонал в фискальной службе. И здесь тоже нужно подумать о том, как это делать.

— Но и Билоус, и Насиров постоянно говорили об обновлении персонала, однако это не происходило. Почему произойдет сейчас? Повысят зарплаты?

— Я рассчитываю на то, что мы назначим руководство ГФС, которое будет ориентироваться на изменение работы и самой культуры этого госоргана. Чтобы люди строили сервисную организацию без коррупции. Без обновления персонала этого достичь невозможно. Просто сказать, что мы поменяем руководство и все изменится,— это утопия. Поэтому важно отстроить процессы найма новых людей. Многие откажутся работать, как только мы уберем возможности для коррупции в системе.

— Что это вообще за система, при которой к главе ГФС были претензии у части парламентского комитета по налоговой политике — уволить не удалось; у вас были к нему прямые замечания — уволить не удалось; у рынка были претензии, у офиса бизнес-омбудсмена — уволить не удалось. В итоге пришлось допрыгаться до уголовщины, чтобы временно отстранить главу ГФС. Почему не работают цивилизованные механизмы увольнения чиновников топ-уровня?

— Я как раз пошел цивилизованным путем. Да, было заявление комитета, однако, кроме этого заявления, ничего не было. Некоторые депутаты занимали очень активную позицию и требовали расследования. Но кричать могут многие. Я подал в Кабинет министров дисциплинарное взыскание по отношению к Насирову, последствием которого должно было стать увольнение. На тот момент количество нарушений просто превысило уровень терпимости.

— Вы являетесь одним из основателей Центра свободной экономики имени Кахи Бендукидзе, который придерживается правой экономической повестки о низких налогах и дерегуляции. Вы эту философию будете как‑то реализовывать на практике — понижать налоги и так далее?

— Однозначно.

— Какие налоги и насколько вы будете понижать?

— Я — министр финансов и человек, который реально смотрит на мир. Если я попытаюсь сам себя обмануть, то у нас не сложится бюджет, а ответственность очень высокая. Не добрали налогов — не сможем финансировать наши госзатраты. Это социальные платежи, зарплаты в бюджетном секторе, оборонка. В чем я вижу решение? Я очень хочу понизить налоги, и мы это сделаем. Но для этого мы должны достичь следующего. Первое — сократить госзатраты. Второе — создать эффективную, справедливую, некоррупционную фискальную службу. Когда существует справедливая налоговая система, тогда и у людей больше желания платить налоги.

Просто помахать флажком о том, что мы за снижение налогов,— это не либертарианство. Либертарианство — это ответственная политика, направленная на повышение эффективности государства и в то же время на уменьшение его роли в экономике.

— Как вы относитесь к упрощенной системе налогообложения? Она будет меняться?

— Я против злоупотреблений с упрощенкой. Сейчас масштаб злоупотреблений очень большой.

— Мой знакомый, работающий в одной из компаний Большой четверки, говорит, что они активно советуют фирмам среднего размера разбивать свои доходы на меньшие куски, чтобы подпадать под упрощенную систему налогообложения. Как с этим бороться?

— Самый простой пример — супермаркет. При оплате чека сразу видно, что товары оформлены на разных физлиц-предпринимателей. То есть явно все это максимально оптимизировано. На самом деле это же единый бизнес. Если рядом построить такой же магазин, например, Metro Cash & Carry или Marks & Spencer, то они эту же схему использовать не будут. В Британии, в Америке этого нет. Таким образом не только государство получает меньше денег, но и искажается конкурентная среда. Нужно, чтобы ГФС мониторила ситуацию. И если она увидит, что это магазин, а не группа товарищей, заинтересованных в продаже отдельных товаров, тогда надо говорить о нарушении закона.

— Когда правительство начнет требуемую МВФ пенсионную реформу? Мне кажется, поколения украинцев молодого и среднего возраста все меньше понимают, почему они должны платить единый социальный взнос (ЕСВ), а не класть деньги на свой депозитный счет в банке и потом пользоваться им на пенсии.

— Хорошо уже то, что они понимают: деньги нужно хранить на депозитных счетах. Я не знаю, когда мы начнем пенсионную реформу, которую требует МВФ. Но реформу, которую мы хотим делать совместно с МВФ, планируем провести через Раду в мае.

— О чем будет эта реформа? Нас ждет повышение пенсионного возраста или перекройка системы платежей в Пенсионный фонд?

— Нет, ЕСВ затронут не будет. Ключевое сейчас — это выйти на траекторию, когда дефицит Пенсионного фонда будет постоянно сокращаться. Это достигается разными способами. Самым правильным является включение параметра, который предусматривает минимальное требование по стажу. Если человек не проработал определенное количество лет, то он не сгенерировал достаточную сумму платежей в Пенсионный фонд. Это не влияет на его право на пенсию, но влияет на время выхода на пенсию. При отсутствии достаточного стажа выход происходит позже.

— Какие‑то шаги от солидарной пенсионной системы к накопительной будут делаться до выборов в 2019 году?

— Сейчас важно стабилизировать солидарную систему, а не думать про накопительную. В перспективе нескольких лет у нас есть риск того, что система выйдет из‑под контроля, и люди не смогут получать пенсии, на которые они имеют право.

— Интересен ваш взгляд как экономиста на перспективы экономического роста Украины. Пока мы растем скромно. Борис Ложкин из Нацсовета инвестиций говорит, что если не будет роста хотя бы на уровне 6–7 %, то мы не сможем справиться ни с госдолгом, ни с растущими пенсионными обязательствами, не сможем повысить уровень жизни в стране. Мы способны выйти на эти 6–7 %?

— Без сомнения.

— Когда?

— Раньше, чем вы думаете. Я вижу возможности роста на 6–7 % через два года, даже, возможно, через год. Но для этого нужно предпринимать кардинальные шаги. Если мы будем позволять разворовывать госимущество, разворовывать государственные деньги, то роста ВВП не будет. Не будет его, если мы будем избегать непопулярных, но важных реформ. Пока силовой блок давит на бизнес, бизнес не будет развиваться. Пока у нас коррупция в ГФС, люди не будут платить налоги, а будут выводить деньги из страны. Если у нас не пройдет приватизация, то сюда не придут внешние инвесторы с деньгами. А внутренний капитал у нас ограничен. Посмотрите на тот же Приват — они инвестировали даже в Австралию, только не в Украину.

— Даже в Африку они инвестировали.