Избрание Дональда Трампа президентом Соединенных Штатов и триумф Brexit в Великобритании являются следствием неспособности элит осознать недовольство, которое охватило политическую жизнь демократических стран по всему миру. Популистский переворот ознаменовал отказ от технократического подхода к политике, который неспособен осознать недовольство избирателей.
Некоторые считают, что популизм – это расистская, ксенофобская реакция на иммигрантов и мультикультурализм. Другие придерживаются мнения, что это протест против потери рабочих мест, спровоцированной глобальной торговлей и новыми технологиями. Первые концентрируются на фанатизме популистского протеста, а другие рассматривают его лишь с точки зрения экономики. Оба подхода не берут во внимание тот факт, что потрясения 2016 года стали следствием неспособности истеблишмента справиться - или, как минимум, признать - истинные причины недовольства людей.
Современный популизм восстает против всех партий истеблишмента, но больше всего страдают левоцентристы. В основном это их собственная вина. Американская Демократическая партия больше угодила своим технократическим либерализмом профессиональным классам, чем синим воротничкам и среднему классу, которые ранее составляли основу ее электората. С такими же проблемами столкнулась и британская Лейбористская партия.
Чтобы вернуть общественную поддержку, прогрессивные партии должны переосмыслить свою миссию и цель. Причем пример нужно брать с тех же популистов - не подражая их ксенофобии и жесткому национализму, а принимая всерьез те законные претензии, которыми были вызваны данные настроения. То есть, нужно признать, что обиды людей вызваны не только потерей зарплат и рабочих мест, но и ощущением задетого социального достоинства.
Прогрессивным партиям нужно сконцентрироваться на следующих четырех вопросах:
1. Разрыв в доходах. Стандартная реакция на эту проблему – попытки выровнять возможности для всех людей: переквалификация для работников, улучшение доступа к высшему образованию, борьба с дискриминацией. Все это зиждется на вере, что те, кто много работает и играет по правилам, могут поднятья настолько высоко, насколько позволяют их таланты.
Но многие в это не верят. Даже в Соединенных Штатах с их верой в восходящую мобильность рожденные от бедных родителей дети чаще всего остаются бедными и во взрослой жизни. 43% людей останутся на том же уровне доходов, что и их семья, лишь 4% поднимутся до вершины своего разряда.
Прогрессивным силам следует еще раз подумать, является ли социальная мобильность ответом на неравенство. Они должны концентрировать свои усилия непосредственно на неравенстве богатства и власти, а не ограничиваться одними лишь попытками помочь людям подняться по лестнице, чьи перекладины постоянно отдаляются друг от друга.
2. Меритократическая спесь. Проблема эта глубже, чем кажется. Постоянный акцент на поиске честной меритократии, в рамках которой социальный статус соответствует уровню приложенных человеком усилий и его талантам, разъедает наше восприятие успеха (или его отсутствия). Вера в то, что система поощряет тех, кто напряженно работает и имеет большие таланты, приводит к тому, что победители приписывают свой успех исключительно себе и смотрят на менее успешных людей сверху вниз.
Проигравшие будут считать, что система коррумпирована, или же будут подавлены, понимая, что лишь они виноваты в своих бедах. Эти настроения порождают гремучую смесь из злости и обид, которые Трамп, даже будучи миллиардером, понимает и эксплуатирует. В то время как Барак Обама и Хиллари Клинтон говорят о возможностях, Трамп предлагает напрямую говорить о победителях и проигравших.
Таким демократам как Обама и Клинтон тяжело заметить спесь меритократии и резкое осуждение, которое она испытывает к тем, у кого нет высшего образования. Вот почему один из серьезнейших расколов в американской политике произошел между теми, у кого есть диплом, и теми, у кого его нет.
3. Достоинство работы. Потеря рабочих мест из-за развития технологий и привлечения иностранной рабочей силы совпала с усиливающимся ощущением снижения уважения к рабочим профессиям. Экономическая активность теперь сосредоточена не на создании товаров, а на управлении деньгами, благодаря чему менеджеры хедж-фондов и банкиры Уолл-Стрит получают баснословные гонорары. Уважение к рабочим, в традиционном смысле этого слова, подорвано.
Еще один важный фактор – новые технологии. Некоторые предприниматели из Кремниевой долины ждут, когда роботы и искусственный интеллект сделают многие существующие рабочие места устаревшими. Чтобы приблизить это будущее они предлагают давать каждому базовый доход. То, что раньше называлось социальной подушкой для всех граждан, теперь позиционируется как способ облегчения перехода к миру без работы. Сопротивляться этому миру или приветствовать его – вопрос, который станет одним из ключевых в грядущие годы. Политическим партиям предстоит переосмыслить значение работы и ее место в счастливой жизни.
4. Патриотизм и национальное сообщество. Соглашения о свободной торговле и иммиграция – два наиболее взрывоопасных элемента популистского гнева. На первый взгляд, это исключительно экономические вопросы. Оппоненты утверждают, что это угрожает ликвидацией рабочих мест и потерей зарплат, а сторонники настаивают на том, что это способствует развитию экономики в долгосрочной перспективе. Но то, с какой страстью об этом дискутируют, говорит, что на кону стоит что-то большее.
Люди, которые уверены, что их страны больше беспокоится о дешевых продуктах и дешевой рабочей силе, чем о рабочих местах собственных граждан, чувствуют себя преданными. Зачастую они проявляют это в отвратительной манере: ненависть к иммигрантам, поношение мусульман и прочих «понаехавших», а также требование «вернуть страну».
Либералы, тем временем, осуждают одиозную риторику и делают акцент на таких добродетелях как взаимоуважение и мультикультурное понимание. Эти принципы верны, но они не отвечают на некоторые важные вопросы, которые ставят популисты. Имеют ли национальные границы какое-то моральное значение, или нет? Кому мы больше должны, нашим собственным гражданам или гражданам других стран? В эпоху глобализации мы должны делать акцент на национальной солидарности или стремиться к космополитической этике?
Американские и европейские элиты столкнулись с последствиями их неспособности ответить на эти вопросы. Популистский подъем показал, что нужно обновить демократический общественный дискурс, а также приняться за решение вопросов, которые больше всего волнуют людей, в том числе моральные и культурные проблемы.
Не так уж легко отделить законные претензии от популистской нетерпимости. Но очень важно попробовать. Выработать политику, которая бы снизила недовольство людей, - самый большой вызов наших времен.
Перевод НВ