Снайперская пуля прошла сквозь голову мужчины, стоявшего перед Валентином Онищенко. Кровь и мозг из головы брызнули с такой силой, что разбили очки 21-летнего Валентина.
«Как робот» он пробежал сквозь сотни протестующих, собравшихся в центре Киева в феврале 2014 года, и зашел в близлежащий McDonald’s, который, несмотря на кровопролитие прямо у дверей, продолжал работать. В уборной Онищенко умылся и убрал человеческие останки со спутанных от крови волос.
Он постоял еще минуту, чтобы прийти в себя, и пошел назад, на звук стрельбы, чтобы снова присоединиться к революции.
Через несколько дней бывший президент Украины Виктор Янукович сбежал в Россию. Революция закончилась, но празднование было недолгим.
Спустя несколько недель Россия начала гибридную войну на украинском полуострове Крым и в конце концов аннексировала его. Генеральная Ассамблея ООН признала этот акт незаконным. Впоследствии Кремль также запустил подрывные операции в Восточной Украине, погрузив регион в войну.
Более чем через два года после революции Онищенко сидит в одном из киевских баров. Он свободно говорит по-английски, рассказывает, что после кровавых событий его несколько месяцев преследовали страшные воспоминания. Снились кошмары о мужчине, застреленном снайпером: серое, безжизненное лицо, руки вытянуты, будто пытаются дотянуться до чего-то.
«Во время революции, особенно в самые критические моменты, в воздухе чувствовалась особая атмосфера. На секунду можно было подумать: теперь-то люди объединены настолько, что могут достичь чего угодно, могут изменить страну», - рассказывает Онищенко.
«Но это лишь эмоции. С самого начала я понимал, что революция позволит нам избавиться от одного, двух, максимум трех коррумпированных мерзавцев, и на этом все, - продолжает он. – Она не могла изменить систему и уж точно не могла уничтожить того самого Homo sovieticus, процветающего, к сожалению, среди наших людей, особенно среди тех, кому за 40. Их ничто не изменит. Никакая революция не докажет им, что давать взятку полицейскому – это плохо, как и получать ее от кого-то. Я уважаю нашу страну. Честно. Но потребуется немало времени, чтобы здесь что-то изменилось».
Проверка реальностью
Цепочка последних событий внутри страны и за ее границами стала испытанием для веры украинцев в два ключевых столпа революции 2014 года: нацеленность на более тесные связи с Европой и борьбу с коррупцией.
Сначала прошел голландский референдум, на котором избиратели отклонили ратификацию долгожданного торгового соглашения между Украиной и ЕС, поставив тем самым под угрозу надежды украинцев на интеграцию с Европой. А затем были обнародованы Панамские документы, где говорилось, что у президента Петра Порошенко есть офшорные активы. Это вызвало бурю протеста в средствах массовой информации Украины. Кроме того, после месяцев политической нестабильности в отставку ушел украинский премьер-министр, что спровоцировало конфликт вокруг назначения его преемника.
Тем временем продолжающаяся в Донбассе война постоянно ухудшается. Перемирие, которое так никогда и выполнялось в полной мере, балансирует на грани срыва.
«Революция, конечно, не достигла своих целей, - говорит Онищенко. – Люди разочарованы, но они слишком устали, чтобы начинать еще одну».
Голландский референдум стал большим ударом для прозападной ориентации Украины и ожидаемо превозносился Кремлем. Большинство украинских и европейских обозревателей говорят, что негативное голосование голландцев спровоцировано распространившимся по континенту евроскептическим движением. Люди руководствовались, скорее, опасениями из-за беженцев, терроризма и экономических трудностей, нежели какой-то особой антипатией к Украине, отмечают некоторые.
«Инициаторы [референдума] движимы, скорее, антиевропейскими, нежели антиукраинскими настроениями», - подчеркивает директор голландского аналитического центра Cicero Foundation Марсель Ван Херпен.
«Это движение, очевидно, является частью более широкого движения против ЕС и беженцев, - продолжает Ван Херпен. – Люди хотят простых, популистских решений – закрыть двери для беженцев из исламских государств, а также для Украины».
Тем временем, Панамские документы показали, что у Порошенко есть активы на Британских Виргинских островах. Некоторые политики и СМИ обвинили украинского президента в переносе средств в офшор с целью уклонения от уплаты налогов. Порошенко отбросил эти обвинения, отметив, что при вступлении на пост президента в 2014 году он передал контроль над своими активами команде советников. В Генпрокуратуре Украины добавили, что президент не нарушал закон.
Несмотря на вспышку негатива в медиа, большинство украинцев отмахнулись от обнародованной информации о Порошенко с фаталистическим безразличием, продемонстрировав тем самым без того подорванную веру в постреволюционное правительство.
«Это меня совсем не удивило, - говорит 27-летний украинский журналист и активист Богдан Логвиненко. – Его [Порошенко] совсем не радовала перспектива отдать свой бизнес при вступлении в должность президента. Я с этим не согласен, однако понимаю это».
«Ничего шокирующего в этом нет, - говорит Онищенко. – Порошенко – олигарх. У какого олигарха нет офшорного счета? Настоящее разочарование было несколько лет назад, когда его избрали».
Агенты изменений
Нидерландский референдум стал символическим ударом, ведь именно Соглашение об Ассоциации с ЕС изначально послужило импульсом для революции 2014 года.
В ноябре 2013 года Янукович, бывший пророссийский президент Украины, в последнюю минуту отказался подписывать договор, отдав предпочтение более тесным связям с Россией и спровоцировав тем самым протесты в центре Киева.
Проевропейские демонстрации - изначально называвшиеся Евромайданом – не требовали отставки Януковича. «Мы хотели дождаться следующих выборов, которые он бы проиграл, – говорит Дмитрий Кривоног, участник протестов. – Но все изменилось после того, как избили студентов». Изображения окровавленных и испуганных студентов, многие из которых упали на землю и вжались, пока Беркут избивал их дубинками, разожгли давно созревавший антиправительственный гнев по всей стране.
«После этого протесты были о том, что нельзя бить студентов, - рассказывает Онищенко. – Начиналось с ЕС, а затем – с целью не стать такой страной, как Россия».
«Это было не столько о Европе, сколько о том, чтобы не быть частью России», - говорит Логвиненко.
«Мы знаем, каков режим Путина. Никто этого не хочет, - продолжает он. – У нас есть пример Беларуси, где уже нет свободы. Да, главный мотив моих друзей на Майдане - не быть как Россия».
По всей стране украинцы разных слоев и возрастов, как из украиноязычных, так и из русскоговорящих областей, отправились в Киев, чтобы присоединиться к протестующим на Майдане. Те, кто не мог приехать, организовывали местные митинги.
Евромайдан стал известен просто как Майдан.
«Дело было не только в Соглашении, оно послужило катализатором», - рассказывает 26-летняя Светлана Кислова, также участвовавшая в протестах.
«Для меня было важно жить в свободной, демократической стране, где можно свободно выражать свое мнение. Когда Янукович попытался ограничить свободу слова, я знала, что мой долг – бороться за мои права, мою страну и все то, во что я верю», - добавила Кислова.
Кривая обучаемости
С момента окончания революции прошло уже два года, а коррупция по-прежнему досаждает Украине. Давать взятки – ежедневная практика. Взятки нужны, чтобы сдать экзамены в университет, найти место на парковке или посетить врача.
Многие украинцы понимают, что систематическая коррупция – это не только политическая проблема. Некоторые говорят, что терпимость к коррупции в повседневной жизни является культурным наследием советской эпохи. Подобная практика была, скорее, средством выживания, нежели проявлением жадности людей.
Другие винят слабые институты гражданского общества, а также украинские СМИ, работающие, скорее, как рупоры различных олигархов, в собственности которых они находятся, нежели как инструмент контроля над политиками.
«В Украине по-прежнему огромное количество проблем, на их решение понадобится много времени. Нужно бороться с коррупцией на разных уровнях, научить людей быть ответственными за свой выбор на избирательном участке и быть ответственными гражданами, - говорит Кислова. – У нас очень слабое гражданское общество. Уровень включенности людей в общественные вопросы очень низок. Но это только зарождение нового общества в Украине».
Медленные темпы введения изменений снизили поддержку послереволюционного правительства Украины. Согласно декабрьскому опросу компании Gallup, уверенность украинцев в их правительстве ниже, чем до революции 2014 года.
«Многие известные активисты, избранные в парламент на волне Майдана, теперь понимают: политический активизм и управление государством (и законодательная деятельность) – это разные вещи, - говорит директор центра по изучению международной политики американского исследовательского института Heritage Foundation Люк Коффи. – Так что на существующие вызовы накладывается еще и кривая обучаемости».
Перевод НВ
Текст публикуется с разрешения автора
Полную версию колонки Нолана Петерсона читайте на The Daily Signal
Больше мнений здесь