«СВО» Трампа и Путина провалились. Что доказали примеры Ирана и Украины
Мнения29 июля, 13:12
Они ослабли и дискредитировались: Россия постепенно разваливается, а президентство Дональда Трампа подорвало международный авторитет Америки. У старых держав, возможно, по-прежнему золотые головы, но обнажились их глиняные ноги.
Меняются и представления о том, что действительно важно. Вспомним, что в эпоху высокой глобализации — в десятилетие между окончанием холодной войны и террористическими атаками 11 сентября — власть, казалось, уже не имела значения. Крупными победителями стали небольшие, открытые и настроенные на реформы страны, такие как Новая Зеландия, Чили, Ирландия, Израиль и страны Балтии.
Но с началом войны в Ираке в 2003 году, и особенно с финансовым кризисом 2008 года, размер вдруг снова стал иметь значение. Китай и США смогли
Подпишитесь на NV Премиум и читайте без ограничений
Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой
реализовать масштабные программы фискального стимулирования и справиться с потрясениями в финансовом секторе, в то время как европейцы страдали от углубляющегося долгового кризиса.
Меняются и представления о том, что действительно важно
Таким образом, 2010-е годы придали новый импульс классическому реализму в международных отношениях. Знаменитое замечание Фукидида — «сильные делают то, что могут, а слабые терпят то, что должны» — бесконечно повторялось, отсылая не только к Древней Греции, но и к XX веку, когда экономическая мощь определяла исход двух мировых войн. Советский Союз и США победили нацистскую Германию и императорскую Японию, потому что смогли мобилизовать ресурсы в более широком и скоординированном масштабе. Оценка мировой мощи сводилась к подсчету объемов производства стали и угля, численности рабочей силы или ВВП (который возник в первую очередь как инструмент военного экономического планирования).
Эти уроки XX века сами по себе опирались на преобразования, вызванные промышленной революцией. Производство стали и угля создало возможность заменить человеческую и животную силу углеродной энергией — мощным источником силы. Но сегодня такой акцент на промышленный потенциал становится все более неуместным. Новый вид промышленной революции переворачивает старые реалистические расчеты. В новом мире координации, усиленной искусственным интеллектом, сильная централизованная командная структура становится источником негибкости, а не стратегическим инструментом.
Этот новый технологический порядок проявился в двух асимметричных войнах 2020-х годов: полномасштабном вторжении России в Украину в феврале 2022 года и нападении США на Иран в этом году. В обоих случаях более крупное государство считало само собой разумеющимся, что старомодные формы власти принесут быструю победу, но в итоге продемонстрировало свою уязвимость перед асимметричной войной.
В каждом из этих случаев великая держава потерпела поражение, поскольку ее стратегические решения слишком сильно зависели от прихотей одного человека, который, очевидно, не застрахован от ошибок. Малые державы, напротив, быстро разработали стратегии децентрализованной координации. Иран давно готовился к сценариям, при которых режим мог быть обезглавлен, а Украина быстро сумела скоординировать информацию о передвижениях войск, поступавшую от тысяч граждан. Обе страны опирались на высокообразованное население, мобилизованное для противостояния внешней угрозе.
У обеих сторон также были противоположные структуры затрат. Малые государства полагались на относительно дешевое вооружение, а именно на беспилотники (часто изготавливаемые с использованием импортных пластиковых деталей), в то время как великие государства по-прежнему использовали чрезвычайно дорогостоящие военные системы. Стоимость одного иранского дрона «Шахед-136», по оценкам, составляет около $35 тыс., тогда как две ракеты «Пэтриот», используемые для его перехвата, обходятся в $8 млн. Более того, эти дорогостоящие средства перехвата невозможно заменять с той же скоростью, что и более дешевые дроны. Когда эти различия становятся достаточно значительными, слабые выглядят гораздо сильнее.
Кроме того, все более очевидными становятся ограничения способности великих держав к эффективной мобилизации. Россия по-прежнему отказывается называть свою войну войной, но не может расширить призыв на военную службу, чтобы обеспечить проведение даже простой «специальной военной операции». Поскольку режим не желает настраивать против себя население крупных городов, он полагается на бедных сельских жителей и заключенных, желающих сократить срок своего наказания.
Точно так же США понимают, что не могут рисковать крупными военными потерями, которые могут последовать за стратегией «наземного вторжения» в Иране. В отсутствие одобрения Конгресса, требуемого федеральным законодательством, операция изначально называлась «экскурсией» — его собственной «специальной военной операцией».
В совокупности эти различия между крупными и малыми государствами указывают на то, что общепринятые представления о международной политике устарели. Например, специалист по международным отношениям Джон Мирсхаймер постоянно подчеркивал преимущества России в численности личного состава, артиллерии и производственных мощностях. Поскольку Кремль поддерживает значительную оборонную промышленность, рассчитанную на ведение войны «по типу Первой мировой», а война на Украине вначале напоминала тот конфликт, Мирсхаймер предположил, что победа России неизбежна.
Та же доктрина «наступательного реализма» определила подход администрации США к войне. Как пишет вице-президент США Дж. Д. Вэнс в своей новой книге: «Разрыв между способностями Украины и России в плане проецирования военной силы был огромным, и у нас не было возможностей самостоятельно помочь украинцам ликвидировать этот разрыв — и удержать его на этом уровне». Именно этот расчет привел к тому, что в 2025 году Вэнс и Трамп устроили засаду на президента Украины Владимира Зеленского в Овальном кабинете, объявив всему миру, что у Зеленского «нет козырей».
Оказалось, что именно у Трампа, Вэнса и «наступательных реалистов» вроде Мирсхаймера на руках была слабая комбинация. Безрассудные военные интервенции, продиктованные устаревшими расчетами экономической мощи, полностью дискредитировали старые великие державы. Фукидид, возможно, оценил бы иронию мира, в котором слабые делают то, что могут, а сильные терпят то, что им приходится. И если они продолжат идти по нынешнему пути, им придется страдать еще больше.
NV обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Project Syndicate. Републикация полной версии текста запрещена
Copyright: Project Syndicate 2026