Сейчас мы подводим итоги саммита Украина-ЕС. Но, по моему мнению, весь этот октябрь проходит под знаком Украины. Ведь в этом месяце состоялся целый ряд событий, так или иначе связанных с нашей страной. Скажем, в конце октября все ждут саммита Восточного партнерства, где Украина тоже будет играть главную роль. А недавно я вернулся с конференции в шведском городке Висбю во главе с экс-министром иностранных дел Швеции Карлом Бильдтом. Там тоже речь шла о проблемах Восточного партнерства и в частности Украины. Все эти события между собой связаны. Можно сказать, что в политическом смысле для нас это был один большой октябрьский саммит. Это свидетельствует о том, что Европа заинтересована в Украине.
На самом деле Европейский Союз переживает сейчас не лучшие времена. Я не только о том, что политическую сцену покинула Ангела Меркель. Вспомним события, представляющие угрозу основам ЕС. Сначала Брекзит, а теперь — решение Конституционного суда Польши о том, что национальное законодательство имеет приоритет перед европейскими законами. Это своего рода потрясения для ЕС. Ведь это ставит под сомнение его авторитет, его мировое лидерство. Все чаще можно услышать, что ЕС начинает терять роль глобального игрока. В связи с этим ему очень нужно обновление, «свежая кровь». На конференции в Висбю можно было услышать, что Европа сейчас внимательно смотрит в сторону Восточного партнерства, и она очень заинтересована в Украине, которая может играть роль регионального лидера. И именно сейчас мы имеем все шансы встроиться в архитектуру «улучшенного» ЕС.
Но для этого нам необходимо меняться. Принципиальная проблема наших отношений с Европейским Союзом — в несовместимости наших политических систем. Дело в том, что практически все страны ЕС — за исключением Франции — имеют парламентско-демократическую форму правления. У них политическая партия идет на выборы с определенной программой и командой, выигрывает эти выборы и самостоятельно формирует правительство или создает для этого коалицию. Это правительство является инициатором законотворческих изменений. Именно оно в основном генерирует законы. Оно подотчетно парламенту. И в то же время оно работает вместе с ним. Если происходит скандал, то западные политики, спасая реноме партии, уходят в отставку. Партии еще на этапе предвыборной кампании вырабатывают политику, а правительство воплощает ее в жизнь. И когда оно предлагает решение, то это делается в рамках заранее продуманной политики.
В Европе ни один президент ни одной демократической страны не имеет таких полномочий, как у нас
У нас же не существует четкого разграничения ветвей власти, у нас парламент не формирует правительство, каждый министр является членом той политической силы, которая привела его к власти, и ответственен он в первую очередь перед ней. Законопроекты разрабатывает не правительство, а парламент. А главное — наша система деформируется неограниченными функциями президента. Фактически вопрос, кому быть министром или премьером, — зависит исключительно от его воли. Поэтому все высшие чиновники ориентируются в первую очередь на президента, а не работают на благо государства. К чему это приводит — мы видели на примере отставки Дмитрия Разумкова. И это — не изобретение Зеленского, эта проблема существовала всегда, при всех президентах.
В Европе ни один президент ни одной демократической страны не имеет таких полномочий, как у нас. И нам это искривление необходимо будет убирать. Я знаю, что многие парламентские партии уже начинают понимать, что президент нам нужен, но его полномочия должны быть четко определены — он отвечает за внешнюю политику, безопасность, но не должен вмешиваться в дела исполнительной власти. Пока в исполнительной власти нет единого центра принятия решений, мы не можем говорить о какой-либо ее эффективности. Из этого замкнутого круга нам нужно выходить.
Чтобы говорить о приближении к членству в ЕС, надо решить эту проблему несовместимости наших политических систем. И именно это — главная причина того, что введенные ЕС реформы не работают.
А без реформирования судебной системы, создания независимого суда мы не можем говорить о членстве в ЕС.
Но с политической точки зрения можно отметить большой прогресс в отношениях с ЕС, что продемонстрировало недавнее совместное соглашение по итогам саммита Украина-ЕС. Помню, я был на первом саммите в 2005 году в Брюсселе, тогда это было очень формальное мероприятие с очень жесткими рамками — дипломаты с обеих сторон готовили документы, и ни слова изменить в них нельзя было, совместных заявлений никаких тогда вообще не было .
Поэтому с этого времени мы видим существенный прогресс, и наполнение документов с ЕС конкретикой — это очень тяжелый труд. Наша сторона — МИД, офис вице-премьера по вопросам евроинтеграции, один из переговорщиков Тарас Качка — все они очень плодотворно поработали. Потому что в этом совместном заявлении — многие вещи, которых раньше в таких документах не было. Это не только «открытое небо» или углубления зоны свободной торговли.
На мой взгляд, что было четко проговорено, что Россия — агрессор, Крым — оккупирован Россией, что был закрыт вопрос сбитого малайзийского самолета, была озвучена позиция и по газовому шантажу, и по национальным меньшинствам, в частности крымским татарам. Сейчас по всем этим позициям ЕС стоит рядом с Украиной. Мы видим конкретную поддержку ЕС, который ранее был очень осторожен в своих формулировках и даже избегал упоминания России. И я теперь даже представить не могу, что Кремль сможет вновь заявить, что Украина — зона влияния России, и Европе она не нужна.
Это — большое достижение, и это надо ценить.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ