Выросшие в разы чиновничьи зарплаты мотивируют реформаторов, а старорежимным бюрократам дают возможность работать по‑старому, но за большие деньги
Галина Корба
Владимир Омелян, нынешний министр инфраструктуры, пришел в правительство вскоре после Майдана, вместе с волной молодых реформаторов. В декабре 2014‑го он занял пост заместителя министра с зарплатой в 8 тыс. грн. Спустя всего три года, уже будучи главой Мининфраструктуры, он заработал за год около 700 тыс. грн, то есть его ежемесячный заработок составил почти 58 тыс. грн.
“Не могу сказать, что я суперсчастлив и отдыхаю на Маврикии, но это лучше, чем раньше”, — улыбается 39‑летний чиновник, в чьей компетенции находятся многомилионные инфраструктурные проекты и контракты.
Зарплата Омеляна, как и большинства украинских государственных мужей всех уровней, выросла в результате реформ в системе госуправления, начало которым было положено в 2016 году. Причем изменения коснулись не только зарплат и введения прозрачной и справедливой системы их начисления. Вакансии теперь заполняются в результате открытых конкурсов, все штатные сотрудники в обязательном порядке периодически проходят необходимое обучение, а эффективность их труда оценивается — все как в прогрессивных компаниях частного сектора.
В итоге уже на первом этапе реформы в 2017 году зарплаты в госсекторе выросли в два-три раза по сравнению с 2015‑м, а в сравнении с 2014‑м и того больше — в шесть-семь раз. К примеру, средняя зарплата главного специалиста в центральных органах власти выросла с 4,4 тыс. грн в 2015‑м до 12,6 тыс. грн в 2017‑м. А в местных госадминистрациях — с 3 тыс. грн до 6,9 тыс. грн за тот же период.
Теперь главы райгосадминистраций получают до 20 тыс. грн, немногим больше — начальники департаментов министерств.
“Оклады подняли серьезно, в регионах зарплата уже вполне может конкурировать с частным сектором, особенно учитывая, что госслужба — это очень стабильно, — говорит Ирина Пионтковская, старший экономист Центра экономической стратегии. — И даже в центральных органах власти вплоть до уровня начальника отдела нынешние зарплаты более чем конкурентные”.
И это не предел: доходы чиновников уже в январе 2019‑го опять существенно вырастут. “Все понимают, что бедный чиновник — это коррумпированный чиновник, — поясняет Константин Ващенко, глава Нацагентства по вопросам госслужбы (НАГС). — Но важно не просто поднимать зарплаты, а вместе с ними повышать требования и привлекать новых профессионалов. Реформа госуправления — это мать всех реформ. Ведь ни одна другая реформа не будет реализована без профессионального аппарата”.
Передовиком изменений среди центральных органов госуправления стал Нацбанк (НБУ). За три года он превратился из учреждения с непомерно раздутым штатом в компактную и эффективную организацию.
На первом этапе реформы число сотрудников сократили более чем в два раза — с 11,8 тыс. человек до 4,9 тыс. — за счет оптимизации процессов и отказа от региональных представительств и несвойственных центробанку функций вроде собственного телевидения или высших учебных заведений. Параллельно с этим на открытых конкурсах новый HR-департамент привлек примерно 500-700 специалистов со свободного рынка труда, более чем наполовину обновив состав руководителей департаментов. Оставшимся после сокращений сотрудникам пришлось проходить дополнительное обучение и повышать квалификацию.
Директор департамента персонала НБУ Ольга Прохоренко до сих пор не может сдержать улыбку, вспоминая свой первый опыт работы с чиновниками Нацбанка. До прихода сюда зимой 2014 года Прохоренко много лет возглавляла HR-подразделения крупных частных компаний страны, и некоторые подходы к работе здесь ее по-настоящему удивили.
"У людей были новейшие компьютеры, самое новое программное обеспечение, но они им не пользовались, — вспоминает Прохоренко. — Например, некоторые сотрудники не считали в Excel автоматически, а распечатывали таблички и заполняли их вручную. Иногда новой команде менеджеров приходилось учить подчиненных стандартным вещам, которые большинство знает еще в университете. Но в итоге сейчас все работает очень хорошо" .
С 2015-го в НБУ по примеру ведущих частных компаний стали внедрять систему оценки персонала по компетенциям и KPI [ключевые показатели эффективности]. Здесь было разработано так называемое дерево целей Нацбанка, в соответствии с которым формулируются задачи для каждого сотрудника. Результаты их работы оценивают регулярно — достижения руководителей раз в год, а рядовых сотрудников в конце каждого квартала. По итогам определяют размер премий для каждого.
Размер зарплаты сотрудников НБУ сегодня достаточно конкурентный — около 30 тыс. грн у эксперта или заместителя начальника отдела и 34 тыс. грн у главы отдела.
Зато принципиально изменился алгоритм начислений, который стал намного прозрачней, подчеркивает Прохоренко. “Раньше был маленький оклад, и большую часть заработка составляли мало понятные выплаты, — поясняет она. — Сейчас зарплата на 80% состоит из оклада, а изменяемая часть, в том числе премии, — не более 20%”.
Также НБУ отменил 11 прежних надбавок, в том числе за выслугу лет, и оставил всего одну — за дополнительные нагрузки.
УЖЕ ЛУЧШЕ: Министр инфраструктуры новой волны Владимир Омелян признается: за три года реформ в госсекторе его зарплата выросла почти всемеро
В целом чиновничий аппарат в стране меняется куда медленней. Хотя прогресс уже есть. С 2015 до 2017 года число госслужащих сократилось почти на 20% — до 242 тыс. человек. Здесь также внедряется процедура открытых конкурсов на всех уровнях, оценка KPI каждого сотрудника и система обучения на протяжении всей карьеры.
В перспективе более прозрачным и справедливым должен стать порядок начисления зарплат: 70% составит ставка и не более 30% — премии. Эта норма нового закона вступит в силу только с 2019 года, а пока часть чиновников используют лазейку в законодательстве по старинке — начисляют себе и ближайшему лояльному окружению премию любого размера за счет средств, высвобожденных от незанятых вакансий.
Больше других в прошлом году оскандалилась Наталья Корчак, занимавшая на тот момент пост главы Нацагентства по противодействию коррупции. Притом что ее зарплата с различными надбавками и без того составляла почти 100 тыс. грн в месяц, Корчак выписывала себе и своим сотрудникам баснословные премии. В частности, себя она “наградила” дополнительно на 200 тыс. грн, а коллег периодически премировала ежемесячно на 70–250% от зарплаты.
“Сейчас в Украине более 30 тыс. вакансий, — говорит Ващенко. — Я уверен, что львиная доля все еще держится искусственно, чтобы формировать премиальный фонд. Но эта история закончится через год, как только закон вступит в силу в полном объеме и размер премий ограничат 30%”.
Темпом реформы госуправления недоволен один из самых известных украинских чиновников — первый замминистра экономического развития и торговли Максим Нефьодов, который запустил инновационную систему электронных госзакупок ProZorro.
Его команда через открытые конкурсы привлекла к реформам в министерстве более сотни высококлассных специалистов, в том числе из сферы IT. И даже несмотря на последние повышения зарплат, большинство из них катастрофически недополучают за свой труд, учитывая уровень доходов в частном секторе.
“Реформы требуют намного большего профессионализма, чем поддержание статуса, — сетует Нефьодов. — Просто поддерживать работу того же ProZorro могут люди средней квалификации, но создать его с нуля, написать программу — это уже совсем другой уровень, а зарплата, которую государство может предложить сегодня хорошим айтишникам, отличается от рыночной в десятки раз”.
Эта же проблема касается большинства менеджеров в госсекторе. Согласно исследованию Центра экономической стратегии за 2017 год, в Киеве руководители среднего звена на госслужбе получают на 70–250% меньше, чем сотрудники на аналогичных должностях в частном секторе. У топ-менеджеров зарплаты и вовсе в три-шесть раз ниже, чем в целом на рынке.
Отчасти проблемы с оплатой труда отдельных реформаторов помогают решить западные партнеры, говорит Ващенко. За последние три года Евросоюз выделил € 600 млн финпомощи Украине. Часть этих денег пошла на повышение зарплат в госсекторе и создание специальных директоратов при секретариате Кабмина, десяти ключевых министерствах и двух нацагентствах. “Мы наберем около тысячи высококлассных специалистов, которые привнесут новую кровь, дадут новый толчок, чтобы ускорить темп реформ”, — поясняет глава НАГС.
Конкурсы с привлечением наблюдателей от гражданского общества и ЕС еще продолжаются, а первые 300 вакансий уже заняты. Занявшие их будут получать стимулирующие дополнительные выплаты от ЕС в размере 35–45 тыс. грн в зависимости от должности.
РЕФОРМЫ НЕ ЖДУТ: Первый замглавы Минэкономики Максим Нефьодов уверен: чтобы удержать профессионалов-реформаторов, нынешнего темпа изменений недостаточно
Впрочем, в отдельных сферах реформа госуправления ограничилась только поднятием зарплат. На деле вместо новой кадровой политики и обещанных прозрачных конкурсов последовали скандальные назначения — вроде случая с Алексеем Савченко, нынешним губернатором Николаевской области. В 2016 году Савченко прогремел на всю страну, когда чудесным образом справился с обязательным для чиновников его уровня тестовым заданием из сорока вопросов за шесть минут. А позже допустил десятки ошибок в презентации о развитии Николаевской области.
За последние два года скандалы сопровождали также конкурсы на пост главы Госслужбы по вопросам лекарственных средств и контроля за наркотиками и отдельные конкурсы на должности госсекретарей министерств и глав администраций, говорит юрист Центра противодействия коррупции Елена Щербан. “Я назвала бы эти конкурсы провалом реформы, а не достижением, — говорит она. — На должности, как и раньше, проходят те, кто нужно, причем на более высокие зарплаты. То есть мы ничего не реформировали, берем недобросовестных людей, только начинаем платить им намного больше”.
Такая же ситуация сложилась в сфере судоустройства, говорит Михаил Жернаков, директор фонда DEJURE, общественной организации по вопросам судебной реформы. В 2017 году после долгого конкурса был сформирован новый состав Верховного суда, причем отбор проводил так же заново сформированный коллектив Высшей квалификационной комиссии судей (ВККС). И тем и другим после вступления в должность достались баснословные зарплаты — более 250 тыс. грн в месяц, но оба органа с самого начала подмочили свою репутацию.
Нельзя рассчитывать, что большая зарплата всех сделает честными
Михаил Жернаков,
директор фонда DEJURE
Каждый пятый судья из 113, приведенный в новый Верховный суд членами ВККС, был уличен в недобросовестности представителями общественности. “Нельзя рассчитывать, что большая зарплата всех сразу сделает честными. Конечно, важно обеспечить конкурентную зарплату, но также важны процедуры отбора, — говорит Жернаков. — А мы не видим результатов реформы, потому что и ВККС, и новые судьи все так же абсолютно зависимы от власти”.
Под угрозой оказался и следующий этап реформы, во время которого оставшиеся судьи низших инстанций должны пройти оценивание, чтобы подтвердить свою пригодность. ВККС намерена оценить более 5 тыс. судей по всей стране всего за несколько месяцев. “Это уже превращается в фарс, — негодует Жернаков. — Собеседования длятся по шесть минут. Негативные выводы Общественного совета добропорядочности по судьям игнорируются”.
Между тем после оценивания старых судей ждут новые зарплаты. Минимальные ставки в зависимости от инстанции составят 54–90 тыс. грн.
Такие искривления в реформах органов государственной власти грозят стране не только внушительными расходами госбюджета, но и куда более серьезными последствиями, уверена Щербан.
“Когда мы значительно повышаем зарплаты людям на должностях и при этом не видим должного результата, мы создаем в обществе негативное восприятие реформы, — поясняет она. — Если однажды кто‑то вновь попытается изменить систему, будет сложно объяснить людям, зачем это нужно и почему они должны за это платить”.