Триумф и трагедия

В ноябре 1958 года с успехом прошла всесоюзная премьера киноленты Поэма о море — о Каховском водохранилище. Начальные титры сообщали: автор фильма — Александр Довженко, режиссер-постановщик — Юлия Солнцева.

Из обычных зрителей мало кто знал, что Довженко уже почти два года жил только в титрах своих картин: он скончался от инфаркта 25 ноября 1956‑го. На следующий день должны были начаться съемки Поэмы, и фильм поставила уже вдова автора.

Довженко готовился к картине пять лет. Он подолгу жил между Каховками — Новой и Старой, Киевом, где хотел снимать фильм, и Москвой, где был прописан. Остались подробные планы будущих эпизодов Поэмы и зарисовки героев, списанные с реальных людей.

По записным книжкам Дов­женко видно, что по поводу сталинского плана преобразования природы в Поднепровье он не имел единого мнения. И наблюдения режиссера часто конфликтуют между собой.

Зашел в кабинет к N. Передо мной сидит свинья... Она спросила, что мне надо
Александр Довженко,
кинорежиссер

Вот он заметил плотника Андрея П., который “из колхоза, где‑то из‑под Одессы, приехал на строительство коммунизма с пятью сыновьями. <…>. Услышав на празднике по поводу возвращения двух сыновей из армии и немного поэтому подвыпив, а может, и попев песен, услышав, стало быть, по радио о строительстве Каховско-Крымского гидроузла, старый плотник решил, что нечего сидеть его парням дома”.

Довженко, казалось бы, воспевает масштабные сталинские проекты: “Погаснут грозные бури, засуха, облагородится климат. И мы войдем в Бессмертие, красивые, как и дело наших рук. <…>. Вот исторический ответ, что его дает сегодня коммунизм анархическому капитализму, растлителю земли”.

Но выспренние здравицы в записках режиссера перемежеваны с ироничными до сарказма наблюдениями.

Довженко о приеме у партийного чиновника в Старой Каховке: “Октябрь 1952‑го. Зашел к N. в кабинет. Передо мной сидит свинья… Через несколько минут молчания, не глядя на меня, она спросила, что мне надо. Затем таким же трактирно-хамским образом спросила, с какой целью, и потом помолчала минуты три, занимаясь подписыванием каких‑то бумаг. Соизволила сказать мне, также не глядя, что она не может мне выделить никого в провожатые для осмотра участка бетонных заводов, а может дать записку к прорабу N. Я пошел. Слава богу, нашел‑таки свинтуса, что со своей хамоватостью тоже строит коммунизм <…>. В углу у него стояло переходящее знамя комсомольское — разве не парадокс!”

Из людского сонмища на строительстве Каховского водохранилища Довженко и вылепил героев для Поэмы. Общая рамка фильма получилась весьма пафосной, как того и требовал госзаказ. “Любите землю и труд на земле, иначе не будет счастья нам и детям нашим ни на какой планете!” — призывает председатель затопленного колхоза Савва Зарудный в финале картины.

Последние фразы запоминаются лучше всего, и комиссия, принимавшая Поэму, признала весь фильм идеологически выдержанным.

Но для жителей поднепровских плавней, переживших тот бессмысленный исход, Поэма прозвучала как реквием.