Полмиллиона просмотров и тысячи перепостов выпуска новостей 5 канала, где Виталий Гайдукевич больше минуты шутит о смерти наемника Гиви. «Состоялась официальная встреча лидера боевиков Михаила Толстых (Гиви) с Арсеном Павловым (Моторола). Начало было взрывным. В 6:12 утра. Сама встреча состоялась в довольно теплой атмосфере, кабинет выгорел дотла», – начинает ведущий. Затем сообщает о подтверждении самими боевиками «передислокации Гиви в ад». И о том, что боевик вслед за Моторолой «окончательно присоединился к режиму тишины и соблюдения Минских договоренностей».
Укринформ называет выпуск «троллингом высшей пробы». 24 канал начинает свою шутливую программу Вєсті.UA словами: «Огнемет «Шмель», как сорока на хвосте, принес очень интересную весть». Далее ведущий с улыбкой бодро продолжает: «Начнем с хороших новостей – еще один лидер донецких боевиков сгорел на работе. Речь не о взяточничестве – сгорел по-настоящему». ТСН ограничивается заголовком: «Вслед за «Моторолой» в ад отправился Гиви».
Очень трудно решиться высказаться против шуточного обыгрывания смерти врагов в выпусках новостей и не выглядеть при этом защитником российских наемников, убийц, террористов. Но существует ли аргументированное объяснение, почему метафорическое обыгрывание смерти врагов в формате новостей недопустимо?
После первой «войны в прямом эфире» (Ирак, 2003 год) ученые начали задавать вопросы, до сих пор не звучавшие так громко в контексте медиа и войны: как СМИ освещают войны; как СМИ манипулируют смертями и собственными аудиториями; способны ли медиа влиять на ход войны, драматизируя или «дезинфицируя» ее? Ни на один из этих вопросов нет исчерпывающего ответа. И если он когда-нибудь будет, то только в прошедшем времени – слишком быстро меняются СМИ, слишком динамично трансформируется их взаимодействие с аудиторией.
Пока что можно анализировать только изученные явления, и пытаться понять, к чему они ведут. Если говорить очень простыми словами, есть два полюса работы СМИ, оба из которых несут угрозу для аудиторий: на одном полюсе – усталость от сочувствия (compassion fatigue), на другом – война без смертей – когда медиа, обладая все большими возможностями для демонстрации реальной войны, парадоксально «очищают» ее от неприятных изображений и образов.
Усталость от сочувствия (compassion fatigue) – название синдрома, ранее применявшегося к специалистам, которые ежедневно работают с травмой: психотерапевтам, врачам, полицейским и прочим. С недавних пор этим термином стали описывать притупление чувств по поводу трагических событий у аудитории СМИ. Сначала аудиторию ужасает трагедия войны, но когда спираль делает еще и еще один оборот, когда в калейдоскопе событий снова и снова война, разрушения, смерти и ранения, зрителю становится все труднее чувствовать эту боль. Наступает синдром усталости от сочувствия.
«СМИ несут особую ответственность перед общественностью, и когда они отрекаются от этой ответственности, аудитория попадает в состояние усталости от сочувствия», – пишет исследовательница этого феномена Сьюзан Мёллер.
На противоположном усталости от сочувствия полюсе – дезинфицированная война. Война, где нет смерти, где потери среди гражданских – только цифры, а фотографии запечатлевают смелых, здоровых бойцов и блестящую технику. Или еще лучше – симулированные графические картинки с дислокацией войск или ходом баталий.
«Современные медиатехнологии позволяют показывать военные действия подробнее, чем когда-либо прежде, вымышленные изображения войны становятся все более реальными и кровавыми, а документальные почему-то становятся все более сдержанными и дезинфицированными», – пишет один из исследователей освещения британскими и американскими СМИ войны в Ираке Джулиан Петли.
Такой взгляд подтверждают и другие исследователи работы медиа в Ираке. Так, в 2008 году были проанализированы более 2500 изображений иракской войны в американских СМИ – лишь 10% из них показывали смерть или ранения. Схожая претензия к западным СМИ – о стандартизированной, дезинфицированной картинке конфликта – часто возникает у украинской аудитории.
Как часто говорят, «war sells». Война продает. Чтобы война хорошо «продавалась», она должна быть интересной, но не слишком травматичной. Не должно быть видно слишком много смертей гражданских, не стоит показывать «скучные», бытовые детали вооруженного конфликта. Лично я спрыгнула со спирали усталости от сочувствия, когда сестра показала мне свои заметки о фронтовом Водяном – там женщина посреди развалин своей квартиры рассказывала об окнах Rehau, о которых она мечтала и которые установила перед войной. Но лучше продаются эпические баталии, а не ежедневные подробности жизни в конфликте. За лицами врагов лучше не показывать людей. Чтобы война продавалась, ее нужно дегуманизировать.
Утверждение, что враги – тоже люди, вызывает особое сопротивление в дискуссиях. Зачем говорить о наемниках, годами убивающих украинцев, как о людях? В случае со смертью Гиви особенно заметна ошибочность этой логики. В процитированных в начале сюжетах главари боевиков Моторола и Гиви выглядят забавными персонажами компьютерной игры. Немощные, неуклюжие, отправились в ад. В то время как Гиви лично участвовал в пытках пленных, чему есть видеодоказательства. Это тоже часть его личности. Личности, а не персонажа анекдота о «запеченном Гиви» – именно так назывался сюжет на 24 канале.
И если «медиа действительно обладают силой влияния на политическое реагирование на конфликт» (Вирджил Хокинс, 2011), не уместно ли регуманизировать вооруженное противостояние, и по крайней мере в выпусках новостей пытаться показать войну как она есть, не скатываясь в сочинение анекдотов о забавных пылающих врагах и легенд о наших непобедимых стальных парнях?
Подобный эпос имеет право на жизнь где угодно, но не в выпусках новостей. Не в информационных сообщениях о войне. Это не «троллинг высшей пробы». Эта проба не высшая. Это троллинг самих себя.
VoxUkraine специально для Нового Времени
Больше мнений здесь