К сильнейшим мотиваторам человека психологи относят любовь, страх и жадность. Именно они являются глубинными факторами человеческих поступков.
Но меня гораздо больше интересует проблема роли человеческого страха при диктатуре, причем не столько страха народного, сколько движущей роли страха у самих диктаторов. Ведь именно этот животный страх и есть движущая сила всех без исключения диктатур и тираний.
Виталий Портников пишет, что Сталин организовал голодомор (как, впрочем, и лагеря смерти) исключительно из большого страха перед народом и своими явными и неявными противниками. Под конец жизни Сталин страшился собственной тени, и, говоря аллегорически, именно она его и убила!
Но сталины умирают не тогда, когда гибнут их тела, а тогда, когда исчезает порожденный ими страх. Главная общая черта сталинизма, гитлеризма, маоизма и пол-потовщины — животный страх того, что тебя подставят, донесут, оболгут, уничтожат. Со смертью тирана страх спадает, но не уходит, надолго переживая живодеров-палачей и так или иначе продолжаясь в их наследниках. Ведь верность вертикали власти тоже держится на страхе, а не на приверженности каким-то идеалам.
Путин давно переплюнул самого Сталина
Сегодня никто не может гарантировать, что технология тотального страха, реализованная Сталиным в СССР и тремя Кимами в Северной Корее, ограничивается только этими регионами. Кстати, на примере той же КНДР мы видим глубинную связь между количеством страха и экономическим развитием: чем выше цунами страха, тем быстрее рост трансформируется сначала в стагнацию, а затем в упадок и тотальную катастрофу. И когда власть продолжают делать ставку не на свободную инициативу, а на животный страх, нет ни одного шанса запустить экономику страны при любой цене на нефть.
Одни в историю попадают, а другие — влипают. Попадают великие, влипают ничтожные (те, кто возомнил себя великими). Недавно Глеб Павловский прокомментировал сказанное в отношении нынешней России: самое уязвимое место в российской пирамиде власти — ее верхушка. Не только самое уязвимое, но и самое перепуганное. Страхи Путина становятся доминирующим мотивом сохранения даже не власти, а жизни. Путин окружает себя самыми преданными, потому что во главе угла всей совокупной «деятельности» — личная безопасность. Потому что уже второй круг подельников с удовольствием съест и возрадуется.
В Путине живет целый букет страхов, и они с каждым годом усиливаются. Будучи органически неспособным устроить нормальную жизнь для собственного народа, он вынужден громоздить обман на обмане, еще больше одаривать приближенных, дабы снискать их лояльность, создавать все новые и новые органы для защиты собственной безопасности, затрачивая на это грандиозные средства налогоплательщиков. Я полагаю, что в этом отношении Путин давно переплюнул самого Сталина, самого «дорогого» диктатора в человеческой истории. Кстати, Путин хорошо осведомлен, что его кумира в свое время уничтожила высшая советская номенклатура, а потом свалила на мертвеца не только его, но и свои собственные преступления. Писатель Виктор Суворов помнит последнее восшествие Путина на престол: «В Москве было перекрыто всё. Город был словно вымершим. На улицах Москвы не было ни одной машины, ни одного человека. Кроме Путина и его охраны. Что это, если не проявление панического страха перед собственным народом?»
Американский журналист и член консультативного совета Атлантического сообщества Марвин Калб пишет, что Путину потому и приходится постоянно демонстрировать свою альфа-самцовость. Во-первых, скрыть череду неудач и, во-вторых, своим распиаренным образом Голиафа — запугать ближнее и дальнее окружение. «Кажется, будто Владимир Путин шагает по миру как политический Голиаф, этакая смесь Петра Великого и Иосифа Сталина. Будь то в Сирии или в Украине, российский президент демонстрирует силу, и мир, похоже, дрожит в тревоге», — пишет Калб. Но на самом деле постоянно сравниваемый с царем российский правитель, оказывается — Антимидасом: всё, к чему он прикасается, тут же превращается в хлам.
«Начнем с экономики. Она находится в стагнации из-за скатывающихся цен на нефть и западных санкций, наложенных в 2014 году после того, как Россия захватила Крым и спровоцировала мятеж на юго-востоке Украины… Изучение этого человека явно свидетельствует: что бы ни говорили опросы, Путин испытывает глубокий страх перед своим собственным народом. Он боится, что однажды народ восстанет против него, как восстал против правительства 100 лет назад, 7 ноября 1917 года», — считает Марвин Калб.
Да, опросы общественного мнения как бы свидетельствуют о высокой популярности Путина в собственной стране, но, если он сам в это верит, то зачем 5 апреля 2016 года создал личную преторианскую гвардию, возглавляемую личным телохранителем генералом Золотовым? Между прочим, это — 350 тысяч человек, подчиняющихся только самому Путину. Это при наличии мощных вооруженных сил и войск внутренней безопасности. Интересуясь историй, Путин не мог не знать, что у Николая II тоже была гвардия, защищавшая царя до февраля 1917 года, когда русский народ сказал: «Хватит». И это именно то слово, которое Путин не хотел бы услышать в ближайшем будущем.
Многие неуклюжие, опасные, иррациональные действия российского президента свидетельствуют о его настоящем ужасе перед чередой «цветных» революций, особенно в Грузии и в Украине. Чем, кроме лютого страха, что выбор грузин и украинцев в пользу свободы и независимости может воздействовать на российский народ, можно объяснить развязанные им войны в этих странах?
Российская пропаганда о «вездесущих врагах», «ловкой работе внешних сил», «дестабилизации ситуации в России накануне президентских выборов» также является результатом растущих страхов правителей России. Даже неоднозначное отношение Путина к Ленину и к Октябрьской революции связано с его конспирологическими представлениями о «происках врагов».
Страхи Путина очень дорого обходятся россиянам, потому что у них, возможно, самая высокая цена в мировой истории. Чем иным, кроме страхов и разворовыванием страны, можно объяснить, что почти 40% жителей России, обладающей самыми богатыми в мире запасами нефти и газа, до сих пор не могут удовлетворить свои базовые потребности? По оценкам экономистов, ситуация в нынешней российской экономике непрерывно приближается к 1990 году, то есть ко временам перед распадом СССР.
Дабы защититься от патологических страхов, Путину приходится развязывать мощную зомбопропаганду, создавать цирк «забавной оппозиции», фальсифицировать выборы и историю собственной страны, опираться на золотовых и кадыровых, играть на самых низменных чувствах россиян. Все путинские попытки «прогнуть под себя мир» кончились санкциями, усиливающейся изоляцией, быстрой экономической деградацией.
Ограничусь только одним примером: в 1980 году ВВП Китая составлял 39% от ВВП СССР, ныне путинский ВВП составляет жалкие 10,3 % от ВВП Китая. Иными словами, за 38 лет соотношение экономик России и Китая упало в 25 раз.
Дмитрий Гудков и другие российские оппозиционеры все чаще говорят о том, что олигархи в России активно подумывают о дворцовом перевороте, табакерках и шарфиках. Кстати, эту мысль повторила и Ксения Собчак. На молитвенном завтраке в Вашингтоне.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени