Горсовет Луцка на минувшей неделе принял важное решение: утвердил на официальном уровне обращения “пан” и “пани”. Теперь чиновники, обращаясь к кому‑либо, должны добавлять к фамилии эти слова. По словам автора инициативы, депутата Аскольда Пекарского, это “впечатляющий пример того, как из синонима неограниченной деспотической власти в большинстве славянских языков этот термин трансформировался в общеупотребительное официальное и уважительное обращение”.
Слова “важное решение” — не стеб. Да, многие иронизируют: мол, что за Капитан Очевидность, в Луцке и без специальных указов все так друг друга называют.
Но само появление такой новости и обозначение бытового, устоявшегося обращения как общеупотребительной формулы кажется мне значимым и даже знаковым.
На постсоветском пространстве, как известно, с обращениями проблема. Именно с нейтральными обращениями. Теми, которые нужны, чтобы, например, спросить на улице, который час или как пройти в библиотеку.
В России этого нейтрального обращения так и не появилось. Товарищей уже нет, господа — слишком книжно, официально.
В итоге вышло “в мире животных”: по улицам ходят не мистеры и мисс, а особи женского и мужского полаПомните, в мультфильме Котенок с улицы Лизюкова превратившийся в бегемота кот спрашивает, как пройти на эту самую улицу, и обращается ко льву: “Девушка, вы не подскажете…” “Ты видишь, что я не девушка и что я на охоте?!” — отвечает рассвирепевший лев. Эта сцена — блестящая иллюстрация того, что произошло в пространстве постсоветского речевого этикета. Главный критерий обращения — половозрастной признак. Причем возраст определяется условно и даже издевательски: всех женщин от 16 и до 90 принято именовать девушками.
Конечно, вы можете сказать, что есть тысяча способов как‑то назвать человека: мужчина, брат, старичок, мадам, барышня, дама, сеньорита. Но все это — не нейтральные обращения. Они или ироничные, или жаргонные, или ложно высокопарные, или устаревшие.
Когда‑то нейтральное обращение существовало: это сударь и сударыня. Одна из сетей фастфуда в России даже обязала своих сотрудников именно так обращаться к клиентам. Но в качестве повседневных эти слова так и не прижились, оставшись на уровне забавной экзотики. В результате те, кто среди всего ассортимента не находит нормальной формы обращения, произносят что‑то вроде “Эээ… извините”, “Минуточку, вы не подскажете…”.
В Беларуси, как и в России, кстати, та же проблема. В начале 90‑х там пытались внедрить варианты спадар-спадарыня, но повсеместно они не прижились. Во-первых, на белорусском в большинстве городов и сел говорят мало. Во-вторых, многим эта формулировка просто не понравилась. А ветераны, например, вообще восприняли ее в штыки: такой вариант был в ходу во время оккупации страны. Словом, нейтрального обращения не получилось.
Все это — результат своеобразной культурной деградации, наследие советского пространства, в котором не было места личности. В итоге вышло “в мире животных”: по улицам ходят не мистеры и мисс, не мадам и месье, не герры и фрау, а особи женского и мужского пола.
Впрочем, есть постсоветские страны, где с обращениями все хорошо. Хотя сложилось это не в 90‑е, а гораздо раньше. В Армении нейтральные: мужчина — парон, женщина — тикин, девушка — ореорд. А в деревнях, как рассказала мне писательница Наринэ Абгарян, могут просто сказать: “Добрый человек, подскажи, который час”. В Грузии к мужчине обращаются батоно, к женщине — калбатоно. Молдаване используют форму домнул (господин).
Конечно, специальными актами и указами регламентировать обращения бессмысленно. Они либо есть, либо нет, либо сложились, либо не сложились. Но история в Луцке — это скорее попытка обозначить, закрепить то, что уже и так прижилось в значительной части страны.
Да, девушки неопределенного возраста, мужчины и обезличенные э, извините в украинском и вообще постсоветском речевом обиходе останутся еще надолго.
Но даже просто обозначить желание избавиться от этого наследия — уже шаг, оставляющий прошлое позади. Кому‑то проблема обращений может показаться совсем незначительной и мелкой, но это не так. Это важная часть самоидентификации — пути, который проходит сейчас Украина. И той самой декоммунизации, если хотите.
Колонка опубликована в журнале Новое время за 6 ноября 2015 года. Републикация полной версии текста запрещена
Больше мнений здесь