Вопрос о квартире — был. Сергей Лещенко подводит итог депутатской карьеры и комментирует скандал с Джулиани

С олнечным днем в обед на веранде киевского ресторана Napule НВ дожидается народного депутата Украины Сергея Лещенко. Сам он в это время на задворках заведения общается с подписчиками своего видеоканала в режиме онлайн и потому опаздывает.

— А сейчас вы напишете: Сергей Лещенко пришел на обед с опозданием в 10 минут, — весело блестит очками депутат, колумнист и блогер, наконец‑то отключая от нашей беседы пару деcятков зрителей, сопровождавших его всю дорогу сюда.

Впрочем, депутатом Лещенко остается быть еще от силы пару-тройку недель. Как и львиная доля народных избранников восьмого созыва, в обновленный парламент он уже не попадет.

Экс-журналист Украинской правды, специализировавшийся на политических расследованиях, в 2014 году на волне революционных ожиданий Лещенко прошел в парламент по списку партии Блок Петра Порошенко. А когда разуверился в добрых намерениях менять страну со стороны большинства однопартийцев и самого Порошенко, перешел в жесткую оппозицию к ним. В оппозиции к политсиле он находился долгих пять лет, совмещая статус депутата с расследовательской деятельностью, мишенью для которой был преимущественно глава его же партии и тогда президент Украины.

Лещенко и его коллег — молодых прозападных депутатов-антикоррупционеров долгое время называли «свежей кровью» украинского парламента, а их межфракционному объединению Еврооптимисты прочили большое политическое будущее. Затем уже новый электоральный цикл заменил свежую кровь свежайшей. Шедший по киевскому мажоритарному округу Лещенко про­играл выборы кандидату от партии Слуга народа и уже в конце августа покинет стены парламента.

Долго исследуя меню, мой собеседник наконец‑то определяется с выбором и заказывает кус-кус с креветками, я же выбираю салат с прошутто и запеченный баклажан.

— Почему у еврооптимистов не получилось? — начинаю я разговор, пока официант несет нам напитки.

— Смотря что, — пожимает плечами мой собеседник. — Никто и не предполагал, что это будет какая‑то партия. Это был миф, который сами придумывали и накручивали как медиа, так и экспертная среда.

— И все же со всеми вами связывали определенные надежды не худшие люди страны, — замечаю я.

— И это, наверное, наивно, ведь мы изначально ничего не декларировали, — улыбается Лещенко, — ну, а во‑вторых, всех нас накрыла волна изменений, которая поднялась с приходом Зеленского, с ней было невозможно бороться.

Немного помолчав, добавляет:

— В моем случае есть особая ирония судьбы. Я к этой волне был причастен, а потом она накрыла меня с головой, — говорит политик, несколько месяцев назад заявивший о своих симпатиях к Слуге народа.

Я воспринимаю его ремарку как сигнал и предлагаю поговорить о том, как именно он внезапно стал героем громкого украинско-американского скандала, который привел к резкому ухудшению отношений с новоизбранным президентом.

— Генпрокурор Юрий Луценко наплел [близкому соратнику Дональда Трампа и его адвокату] Джулиани, что в окружении новоизбранного президента есть человек, осужденный за вмешательство в американские выборы, то есть я, хотя это была ложь. В свою очередь Джулиани, чтобы поднять ставки уже в какой‑то своей игре, демонстративно отказался прилететь в Киев по этой причине, при этом не особо вникая в ситуацию — а был ли реально такой приговор и какова его судьба. В результате, да, мне пришлось уйти.

— То есть Луценко испортил вам политическое будущее и репутацию? — подвожу я итог долгому объяснению.

— Нет, он просто дезинформировал Зеленского, и только что избранному президенту нужно было не попасть в неприятную ситуацию с американскими партнерами, — Лещенко пробует принесенный кофе.

Тут же он уверяет, что его диалог с Зеленским не прерван: пару недель назад, перед поездкой в регионы, президент осведомлялся у него о коррупционерах на местах.

— Вы шли как кандидат-самовыдвиженец по округу в Киеве, но со слоганом Справжній слуга на зеленом фоне, и при этом по вашему же округу шел кандидат от Слуги народа. Неужели после всего, что между вами было, партия выставила вам конкурента? — интересуюсь я.

— Ну, во‑первых, мне ничего не обещали, — быстро реагирует Лещенко.

— И все же это как‑то несправедливо, учитывая, что для партии вы немало сделали, — говорю я, пока официант расставляет на столе блюда.

— Послушайте, в команде Зеленского есть разные центры влияния. Киев отдали под влияние Александра Ткаченко, который метит в киевскую власть, и он занимался мажоритарными округами. Ставил понятных и управляемых людей, зачем ему на округе такой кандидат, как я? — несколько иронично отвечает Лещенко.

— А, по‑моему, вас, говоря на блатном жаргоне, кинули, — не выдерживаю я. — Вам не обидно?

— Никто мне ничего не обещал, почему же я буду обижаться? — грустно произносит мой собеседник. — Я рад, что победил Зеленский, я был против Порошенко и уверен, что глобально происходят правильные вещи. А ставить себя во главу угла неправильно. Я свою роль в этом обновлении сыграл.

В голосе Лещенко звучит уже некоторая гордость.

— А вам случайно не 33 года? — вежливо интересуюсь я.

— 38 лет.

— А жаль: такая почти биб­лейская история пропадает, как вы собой пожертвовали ради счастья и благополучия других, — не удерживаюсь я от аналогии.

— Ну, у меня другая метафора, — морщится депутат, — у меня лет пять назад была статья на Украинской правде Мы — это гумус. Я так и написал, что наша роль — это перегноить, а уже на нас вырастет поколение принципиально новых политиков.

— Слуг народа? — скептично переспрашиваю я.

— А по‑моему, это прекрасно. На примере Слуги народа мы видим, что социальные лифты заработали и в Раду действительно, обыграв коррупционеров, пришли новые молодые люди.

— Чем‑то даже на 1917 год похоже по скорости этих самых лифтов, — соглашаюсь я.

Н екоторое время мы едим, и я интересуюсь у Лещенко, чем бы он теперь хотел заниматься, а главное — что ему предлагают.

— В исполнительную власть пойдете? — допытываюсь я.

— Смотря какую должность предложат и направление, — осторожно отвечает мой визави и тут же останавливает меня: мол, не готов называть горизонт своих амбиций. — Как только назовешь, считай — все, поставил на себе крест, тебя тут же начнут сбивать.

— Хорошо, вы сходили в народ в округе, с какими выводами оттуда вышли? — интересуюсь я, еще не очень понимая, какой слой переживаний всколыхнула в народном депутате.

— У меня масса выводов! — воодушевляется Лещенко. — Шанс быть политическим лидером в нашем обществе имеет только человек с 90−100 %-й узнаваемостью и с регулярным доступом к полудюжине телеканалов, а не двум или трем. Ни один политик нового поколения, кроме Зеленского, такой узнаваемости не имеет.

Тут же он переходит к анализу популярности лидеров мнений Facebook, утверждая, что тамошние дискуссии и повестка дня вообще ни на что не влияют. По мнению Лещенко, большинство сограждан знает не больше семи-десяти украинских политиков, включая президента и премьера.

— И Анатолия Шария, — подсказываю я.

— Вы зря иронизируете, кстати, — суровеет Лещенко. — У Шария есть реальные поклонники в стране и в городе, и это не агитаторы за деньги, а вполне себе люди с высшим образованием.

И тут же добавляет, что число поклонников одиозного пропутинского блогера, а также не менее одиозного Виктора Медведчука может уже весьма скоро вырасти и среди киевлян, крайне недовольных происходящим в городе.

— Вы бывали на Виноградаре? Вы видели, какой там жилой фонд? 16‑этажные здания, где живут инвалиды, где не работают лифты, и они попросту изолированы от мира. Кличко же вас, наверное, читает? Вот пусть почитает, сколько людей оказались заложниками его мэрских компетенций! — возмущается Лещенко.

Поход к электорату явно оказался для депутата источником глубоких жизненных переживаний.

М ы заканчиваем с основными блюдами, и мой собеседник заказывает десерт, а я ограничиваюсь кофе.

— Давайте поговорим о роли Порошенко в вашей жизни, последние месяцы перед выборами ваша им одержимость приобретала уже какие‑то нездоровые черты, — продолжаю разговор я.

— Это была объективная оценка, — парирует Лещенко. — Порошенко контролировал все происходящее в стране через Высшую раду правосудия и Высшую квалификационную комиссию судей. Через министров и эсбэушников, через своих смотрящих. Я ему ничего лишнего не приписывал. Но там, где я точно знал, что оборонка — это его или Роттердам+ — это его, я об этом громко говорил.

— Последние месяцы вы говорили исключительно о Порошенко, хотя человек вы, без сомнения, разносторонний…

— Да потому что вся власть была у него в руках! Просто он опытный актер, и когда ситуация приобретала невыгодный для него поворот, он делал вид: это не я плохой, это судьи. А сейчас еще говорит, что Медведчук сидел при нем тише воды ниже травы. Это наглая ложь! При нем Антимонопольный комитет принимал решения в интересах Медведчука, и это легко доказать, — заканчивает монолог мой собеседник, на которого имя бывшего президента действует явно лучше, чем крепкий кофе.

— Теперь, когда Порошенко повержен, а у власти новая политическая команда, кто ваш новый последний герой? — осведомляюсь я, отпивая кофе.

— Ну нет, мы его еще не побороли. Я считаю, что Порошенко легко отделался пока. Он еще должен ответить по закону, — не сдает позиций мой собеседник.

— Не отступитесь, пока в тюрьму не сядет? — допытываюсь я.

— Если закон признает, что он виноват, — конечно. Я не вижу проблемы, если в Украине будет создан прецедент наказания президентов, которые воровали деньги. Почему это возможно в Румынии, Хорватии, во Франции или в Италии, почему Украина — исключение?

Понимая, что говорить о Порошенко мой визави готов бесконечно, я все же пытаюсь сменить тему разговора.

— Давайте поговорим о статусном потреблении. Вот вы купили квартиру за 7 млн грн, вам не кажется, что сугубо в политической перспективе это все же была ошибка?

 — Я вам честно скажу: тема квартиры во время выборов даже не звучала, — категоричен Лещенко.

— Но она прочно закрепилась за вами для простого человека, не разбирающегося в высокой политике, теперь вы для них «тот, что с дорогой квартирой», — настаиваю я.

— Послушайте, мне даже обидно, что вы эту тему сейчас поднимаете, она уже давно устарела. Я эту квартиру не украл, а честно купил и честно задекларировал! — горячится Лещенко.

Над столом зависает небольшая пауза.

— Ну, а ремонт вы хоть доделали? — я все‑таки хочу положить конец квартирному вопросу.

Лещенко устало выдыхает:

— С ремонтом пока никак. Делаем по мере возможностей, это достаточно дорого, вот гипсокартонные перегородки поставили, — объясняет он, подтверждая известный тезис, что купить квартиру и отремонтировать ее — две большие разницы.

Расстроенный темой квартиры, мой собеседник смотрит на часы: совсем скоро у него следующая встреча. Не решаясь внести коррективы в расписание Лещенко, я предлагаю расплатиться и договорить уже по дороге на новую встречу.

— Если не секрет, на что вы сейчас живете? — спрашиваю я.

— Ну, во‑первых, я все еще депутат до первого созыва нового парламента. Кроме того, все свое депутатство я абсолютно открыто совмещал с творческой деятельностью журналиста на 24‑м канале и до недавнего времени в вашем журнале. Так вот: творческую деятельность я продолжу, — вновь улыбается Лещенко, пока мы стремительно поднимаемся вверх к улице Кловской.

— Скажите, а что вы считаете своими главными ошибками периода депутатства? — я не могу удержаться от не слишком приятного для собеседника вопроса.

На пару секунд он даже замедляет шаг.

— Наверное, нужно было агрессивнее бороться за должности, не верить во всесильность социальных сетей и в то, что люди сами во всем разберутся. Люди часто этого не делают.

Шесть вопросов Сергею Лещенко:

— Самая дорогая вещь, которую вы купили за последние пять лет?

— Квартира.

— На чем вы передвигаетесь по городу?

— На метро, на Uber, как угодно.

— Чего или кого вы боитесь, если боитесь?

— Боюсь и не хочу, чтобы болел кто‑то из близких и родных.

— Есть ли поступки в вашей жизни, за которые вам сегодня стыдно?

— У каждого они есть. Но если сейчас вспоминать, опять же это будет какой‑то психоанализ.

— Самое необычное путешествие в вашей жизни?

— На фестиваль Burning Man.

— Еще поедете?

— В этом году точно не едем. А там видно будет.

Этот материал опубликован в № 29 журнала НВ от 8 августа 2019 года