Действительно ли российский президент Владимир Путин хочет идти войной на Запад? Если верить российской государственной пропаганде, то ответ – оглушительное «да». Путин ведет очень агрессивную внешнюю политику, и как только встречает сопротивление, тут же обижается.
Кремль бросил все свои усилия на убийства с помощью нервно-паралитических веществ и разжигание хаоса, где только можно – в Сирии, Украине или Facebook. Если ловят на горячем, Кремль сразу жалуется на «охоту на ведьм» и излагает свои смехотворные контртеории того, что на самом деле произошло. Например, говорит о том, что отец, который когда-то был русским шпионом и его дочь, которые чуть не погибли от действия сделанного в России нервно-паралитического вещества, на самом деле были отравлены руками подлых британцев, которые ввели им это же вещество, когда жертвы попали в больницу.
И Кремлю не стать лузером в этой игре: когда свободный мир вопит на Россию, для нее становится выигрышно прибегнуть к новой атаке. Когда Запад быстро объединяется против российской провокации, то подкармливает кремлевскую внутреннюю пропаганду, мол, вот доказательство «двойных стандартов» и естественной враждебности к России.
Сегодня российская мечта бросить военный вызов миру стала главной темой государственной пропаганды. В мае, когда Россия праздновала годовщину победы над нацистской Германией во Второй мировой войне, самым популярным слоганом было «Мы сможем сделать это снова». Другими словами «однажды мы снова сможем взять штурмом Берлин».
Кремлю не стать лузером в этой игре
И подумайте об этом. Способна ли Россия повторить это и действительно взять штурмом Берлин? И пытается ли она это сделать? Или Путин и правда верит в то, что сможет выиграть короткую и славную войну? Или он просто блефует? Рассмотрим поближе.
8 февраля в сирийском городе Дейр аль-Цур сообщили, что определенное количество россиян, считающиеся наемниками – это могут быть десятки, а может и две сотни – были убиты в результате американских авиаударов. Кремль всегда видел обиду там, где ее не предполагалось. Поэтому вполне очевидно было рассчитывать на то, что Москва рассердится. Но там промолчали, если не учитывать возражений о том, что в Дейр аль-Чур не было никаких российских солдат.
Два месяца спустя президент Трамп приказал осуществить авиаудар по местам, где в Сирии могли изготавливать химическое оружие, и на этот раз Кремль задумал большое шоу. Их посол в Ливане, Александр Засыпкин в комментарии телеканалу Al-Manar, находящийся под контролем Хизбаллы, предупредил, что любые американские ракеты, выпущенные в направлении Сирии, будут сбиты, а места их запуска станут мишенью.
Тему американской атаки в России активно освещали на телевидении, а затем российский генеральный штаб сделал смехотворное заявление о том, что их антиракетная оборона сбила 71 из 103 американских ракет. (...) Все это стало прекрасной иллюстрацией российской военной мощи, подготовленной телезрителям.
Что же, все это было ложью. Уже в самом начале Пентагон заявил, что 58 из 59 американских ракет достигли цели. (...) На самом деле Россия следила, чтобы не сбить американскую ракету, не говоря уже о потопить какое-то их судно. (...)
10 мая, через месяц после той атаки, по словам министра обороны Израиля Авигдора Либермана, их силы только одним авиаударом уничтожили «почти всю иранскую инфраструктуру в Сирии». Среди уничтоженных объектов было пять иранских воздушных защитных систем с далеко не персидскими именами – вот как Двина и Бук – то есть именно те системы, которые, по словам генерала Рудского, так хорошо дали отпор американским ракетам.
Это было унизительное поражение, поэтому Кремль абсолютно на него не отреагировал.
И это красноречиво. Израильтяне недавно заявили, что они не позволят Ирану превращать Сирию в «передовую военную базу», направленную против Израиля. Иными словами, эта страна никогда не была толерантна к присутствию Иранского исламского гвардейского корпуса.
К сожалению для Кремля, присутствие этих корпусов в Сирии – это все, что удерживает режим Башара Асада на плаву. Если этот режим падет, это будет означать конец кремлевской игры и личное унижение Путина.
Так почему Кремль не протестует?
Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху был единственным западным лидером, который приехал в Москву 9 мая. Кремлевская пропагандистская машина очень раскрутила это событие: в этот день каждый телеканал кричал «мы сможем сделать это еще раз», в то время как семьи шли в колонне российского парада с фотографиями предков, воевавших во Второй Мировой войне – их прозвали Бессмертным Полком.
А Нетаньяху не только посетил Москву, но и маршировал рядом с Путиным Красной площади, размахивая портретом российского еврея, который героически сражался на войне.
Это было всего за день до военного фиаско в Сирии, когда защитные системы российского происхождения не смогли отвлечь израильскую атаку. Сейчас Израиль – это та редкая прозападная страна, которая до сих пор поддерживает дружеские отношения с Россией. Поэтому можем сделать вывод, что Нетаньяху использовал прогулку 9 мая чтобы проинформировать Путина о предстоящем противостоянии с иранцами. И таким образом дал Путину возможность выбирать: оставаться друзьями или вступить в ад. Что ни говори, а он выбрал первое. (...)
Все эти три события говорят о том, что несмотря на гнев, Путин стремится избегать любой прямой военной конфронтации с Западом. Он не хочет войны, которая, очень вероятно, не стала бы ни короткой, ни легкой. Что он хочет, так это телевизионную войну – компьютерную симуляцию – со всеми ее преимуществами в сфере связей с общественностью.
Это фатальный недостаток любой стратегии, предусматривающей подтолкнуть Россию к противостоянию с Западом. Ты не можешь идти на войну, не будучи действительно к ней готовым.
Когда Гитлер демилитаризировал Рейнланд, он преследовал бизнес-выгоду. В тот момент он не хотел войны, а затем хорошо подготовился к битве, стоило только бросить ему вызов. И в случае с Гитлером, это был не блеф. А у Путина это блеф. Возможно, он мог бы пережить еще один Дейр эль-Цур и еще один, но он не может пережить сто Дейр эль-Цуров. Его имидж сильного лидера разлетелся бы на куски.
Поэтому на самом деле Западу не стоит бояться традиционного военного противостояния с Кремлем. Все как раз наоборот.
Полный текст читайте на The New York Times
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени