Июль 2016‑го войдет в историю как дата резолюции польского Сейма по Волыни 1943 года. Многим историкам пришлось не раз комментировать это событие, объясняя, что произошло. Но несмотря на такую активность, должен признать: после драки кулаками не машут, а драку мы проиграли.
Считаю это личным поражением и готов нести ответственность, но опускать руки не намерен. Мы проиграли битву, не войну. А война — надолго. Поэтому лучше перегруппировать силы и думать о новом наступлении.
Хотя, нужно сказать, это не первое поражение. Я не только занимаюсь историей польско-украинского примирения, но и вместе с украинскими и польскими друзьями его практикую. Нашим самым большим достижением стало примирение в 2002‑м. Тогда накал страстей вокруг кладбища Орлят во Львове был таким, что даже визит Ющенко (в то время еще национального героя в глазах большинства львовян) не смог убедить депутатов местного совета снять запрет с обновления польского военного кладбища.
Ситуацию разрешили с помощью церкви. Владыки Любомир Гузар и Марьян Яворский провели совместный молебен на могилах польских и украинских воинов, произнеся ключевые слова: “Прощаем — и просим прощения”. С этого времени о конфликте вокруг военного кладбища никто не вспоминает.
Мы проиграли битву, не войну. А война надолгоНо спустя 10 лет, летом 2013‑го, когда мы пытались повторить тот же сценарий на польских и украинских могилах на Волыни, формула “прощаем — и просим прощения” не сработала. Эти слова застряли в горле и украинцев, и поляков, включая иерархов римско-католической, грекокатолической и православной церквей.
Сейчас, летом 2016‑го, эта формула вновь зазвучала в переписке между группой видных польских и украинских политиков, лидеров церквей и публичных интеллектуалов. Есть среди них и те, кто три года назад так и не смог решиться на взаимное прощение. Но это небольшое достижение перечеркнула резолюция польского Сейма, признавшая события на Волыни в 1943‑м актом одностороннего украинского геноцида против поляков.
Чтобы понять, что делать дальше, нужно оценить масштаб нанесенного ущерба. Мне кажется, для украинцев он больше эмоциональный: мы получили предательский удар в спину от ближайшего союзника. Если же перейти на язык прагматики, то резолюция мало что изменит в отношениях двух стран. Кто бы ни пришел к власти в Киеве или Варшаве, они и впредь будут считать друг друга стратегическими партнерами. По разным причинам, в том числе из‑за общего врага — Кремля.
Это хорошая новость. Плохая же заключается в том, что значение польско-украинского союза уменьшается. Все дело в геополитическом весе каждой страны. До недавних пор Польша была великой, пока к власти не пришли политические силы, пытающиеся довести ее до геополитического самоубийства. Украина же, чтобы выстоять, нуждается не просто в союзнике, а в великом союзнике.
Чтобы лучше понять, представьте, что в Варшаве правит польский вариант Януковича. Не такой бандитский, но вредоносный, поскольку ломает страну через колено.
И главное сходство — язык ненависти по отношению к бывшей партии власти и нынешней оппозиции. Украинцы просто попали под раздачу: если предыдущая власть делала все для того, чтобы отложить резолюцию о геноциде на Волыни, то новая начала с того, чтобы принять ее.
Я один из тех немногих украинских историков, кто считает, что тогдашние действия ОУН-УПА все же являлись геноцидными, но с поправкой на то, что Волынь была взаимным польско-украинским геноцидом. Конечно, украинская вина больше, но принимать соответствующие резолюции должны обе стороны.
Еще одно: нам стоит признать, что зло есть и всегда будет с нами, никто не освобожден от искушения. Нет другой такой территории, где за очень короткое время прокатилось сразу семь геноцидов: Голодомор, уничтожение советских пленных 1941–1942, Холокост, ликвидация цыган, Волынь, депортация крымских татар и акция Висла. Кто-кто, а украинские историки должны трактовать тему зла, или “роль дьявола в истории”, серьезно. Или хотя бы не идти по следам польских и российских политруков, пытающихся убедить всех, что у их народов исключительно высокий иммунитет ко злу, поэтому они за него не отвечают.
И речь не только о моральной ущербности такой позиции. Цена вопроса: наше трезвое восприятие мира и способность адекватно реагировать. Иначе если мы наивно полагаем, что у нас все было и будет хорошо, то каждую новую победу зла будем воспринимать как “все пропало”. То есть приблизительно так, как восприняли решение польского Сейма.
Колонка опубликована в журнале Новое Время за 29 июля 2016 года. Републикация полной версии текста запрещена
Больше мнений здесь