Новая эскалация продолжительного конфликта между Россией и Грузией произошла фактически случайно, но стала ответом на попытки Кремля быстро свернуть с пути постепенного упадка. Президент РФ Владимир Путин, вероятно, догадывается, что реальная экономическая ситуация в стране куда хуже, чем сообщают официальные данные, а снижение его популярности куда существеннее, чем тот небольшой откат, который рисуют в полуофициальных опросах.
Во время ежегодного прямого эфира, где Путин отвечает на вопросы граждан, глава Кремля пытался убедить россиян в том, что их социальные потребности стоят в приоритете. Однако у граждан мало причин одобрять его работу, и количество просмотров этого скучного шоу достигло рекордно низкого уровня. Доходы населения продолжают сокращаться, несмотря на то, что Путин убеждает в обратном. Более того, стагнация невыгодна хищной российской элите.
Поэтому внезапный конфликт с Грузией дал кремлевским манипуляторам идеальную возможность отвлечь людей от неприятных внутренних событий. В центре Тбилиси собрались протестующие, чтобы выказать в целом растущую враждебность к неэффективной политике правительства, хотя непосредственной причиной стало необдуманное приглашение партией «Грузинская мечта» российского политика в рамках выступления на конференции, проводившейся в грузинском парламенте. Путин ответил указом, запрещающим перелеты в Грузию, и предложил эвакуацию всех российских туристов, что напомнило экономический шантаж, предшествующий войне в августе 2008 года. Более того, кремлевская машина пропаганды перешла на усиленный режим, клевеща на Грузию, которая до этого рассматривалась как «недружелюбное» государство лишь среди 11% россиян, по сравнению с 62% в 2009 году. Один из неизбежных результатов этого давления — конец молчаливого одобрения Кремля того, как Бидзина Иванишвили, олигарх (разбогатевший в России) мало заинтересованный в экономических или политических реформах, управляет политикой Грузии.
Специально раздутая реакция на внутренний грузинский кризис, вовсе не создающий угроз безопасности для российских туристов — это попытка Кремля вернуть угасающее господство над постсоветскими соседями. Решение недавнего кризиса в Молдавии, где РФ играла роль поддержки ЕС и США, в этом не помогло. Четкая позиция в Грузии также помогла Путину чувствовать себя увереннее во время саммита G20 в Осаке (Япония) — особенно после того, как интрига вокруг возможного компромисса в давно зашедшем в тупик споре о Южных Курильских островах не принесла результатов. Основной фокус этого, в основном формального, саммита зафиксирован на вопросе — смогут ли Китай и США наконец заключить торговое соглашение. У России нет влияния в этом вопросе, и она вряд ли его обретет благодаря присутствию на трехсторонней встрече с Индией и Китаем.
То, чего Путин ждал в Осаке больше всего, так это разговора с президентом США Дональдом Трампом.
Трамп нацелен вовлечь Китай в некую структуру, которая сможет контролировать их вооружение, но это план маловероятен. Путин, возможно, надеялся превратить Грузию в один из пунктов повестки беседы, но его собеседник слишком занят другой проблемой, которая приобретает всё более угрожающие масштабы и чрезвычайную интенсивность: Иран.
Отвечая на опасные провокации в регионе Персидского залива, Трамп наложил на Иран новые санкции, которые не одобряются Россией. В попытках убедить Москву сменить свою позицию, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху инициировал встречу в Иерусалиме в довольно непривычном трехстороннем формате: его советник по национальной безопасности Меир Бен-Шабат и советник США по национальной безопасности Джон Болтон исследовали точки соприкосновения с доверенным лицом Путина Николаем Патрушевым, секретарем Совета безопасности РФ. План Болтона заключается в формировании прочной международной коалиции против Ирана, но Россия не может быть её частью и даже не может оставаться нейтральной в этом конфликте. Российская интервенция в Сирии может быть поддержана лишь через военное сотрудничество с различными силами, прошедшими подготовку в Иране, и проиранским ополчением. Режим Башара Асада больше зависит от связи с Ираном, чем от поддержки России. Соответственно, Москва застряла в невыигрышной позиции, в конфликте, где слишком много манипуляторов и принимается слишком много иррациональных решений. То, что Россия непосредственно сталкивается с прямыми военными угрозами не может быть преуменьшено дипломатическим торгом.
По сравнению с этой ситуацией, грузинский кризис может показаться легким и, возможно, Москва даже предполагает, что чрезвычайная международная обеспокоенность событиями в Персидском заливе позволит России решить вопросы на Кавказе так, как ей заблагорассудится. Соблазн повторить серию экономических и пропагандистских атак на Грузию, совершенных в середине 2000-х, подкреплен размышлениями Кремля о том, как легко мобилизовать общественную поддержку таких грязных уловок. Сообщение о проверке боевой готовности сил Центрального военного округа (масштабных учений) доказывает, что угроза применения грубой силы остается неотъемлемым инструментом кремлевского стиля управления конфликтами.
Репрессивный аппарат Кремля огромен, но настолько коррумпирован, что мощное исполнение любого резкого приказа может приобрести уродливые и контрпродуктивные формы. Потребность в перенаправлении растущего общественного недовольства тогда станет срочной, и Грузия может показаться идеальной целью для быстрой демонстрации российской военной силы. Международное осуждение вряд ли заставит Кремль отказаться от быстрой победы, но местный энтузиазм в поддержку актов агрессии не гарантирован. Народ может отказаться дважды входить в реку агрессивного шовинизма — и вместо медленной стагнации, Россия испытает волну потрясений.
Перевод НВ
Новое Время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Павла Баева. Републикация полной версии текста запрещена
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени