Текст опубликован в спецвыпуске журнала NV Світ попереду 2025 по эксклюзивной лицензии The Economist. Републикация запрещена
Украина стала одним из самых горячих нервных узлов мирового кризиса. Мы критически зависим от выборов за океаном, политических новостей из стран Евросоюза, реакции Глобального Юга и того, как будут разворачиваться события на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Азии. Зависим не опосредованно, а напрямую: пока мы зависим от поступлений через поставки нашего зерна в страны Африки, наши сограждане обоих полов сдерживают агрессию государственной машины, которая пытается себя скроить по имперским лекалам двухсотлетней давности, и ее северокорейских наемников-оккупантов, не получая достаточного оружия защиты от партнеров.
Наши враги ведут против нас информационную войну, заливая нашу землю кровью в сопровождении лозунгов о несправедливости однополярного мира; ссылаются на изобретенную «историческую правду», отправляя людей в тюрьмы за истину о нынешних событиях; и оправдывают свои действия идеологией фашистского типа под псевдоантифашистскими лозунгами.
Украинских военнопленных (среди которых был и я) по сфабрикованным делам осуждают за нарушение Женевских конвенций, полностью игнорируя эти конвенции в том, как этих пленных удерживают и с ними обращаются. Представители агрессора и дальше входят в международные организации, такие как ОБСЕ, удерживая в заключении трех действующих сотрудников ОБСЕ, осужденных в результате абсурдных «судебных процессов» сталинского типа. Подчеркивают необходимость усиления роли ООН, уверенно ведя организацию по историческому пути Лиги Наций. Список можно продолжать.
2025 год покажет, хватит ли нас на эту ответственность
В этих событиях и процессах, которые соткали ткань нашей нынешней реальности, которая 15 лет назад выглядела бы невероятной, видно несколько основных тенденций. Во-первых, РФ уверенно и последовательно подрывает и превращает в пустой звук механизмы соблюдения международного гуманитарного права (МГП) и то, что осталось от международной и региональной систем безопасности. И то, и другое — наследие от эпохи после Второй мировой войны, когда они были созданы прежде всего для того, чтобы предотвратить повторение ее ужасов. МГП зафиксировало глубокое убеждение в ценности человеческой жизни и неприкосновенности базовых прав и свобод.
Эти зафиксированные ценности давали понимание того, почему повторение большой войны будет преступлением против человечества и человечности и зачем создавать международные механизмы безопасности. Нынешний же демонтаж этих механизмов — это не только написание пролога к следующей мировой войне, но и отрицание того, на чем эти механизмы основываются: утверждение прав и свобод человека и взаимного уважения людей друг к другу.
Отсюда очевидной становится причина второй тенденции — того, как в нынешней ситуации заключаются международные альянсы. Разграничительная линия проведена именно по отношению к человеческим ценностям. И мы видим дружеские объятия государств, которых мало что объединяет, кроме авторитарно-репрессивного устройства и пренебрежения к человеку с его правами и свободами: от РФ до Эритреи, от Ирана до Северной Кореи, с более осторожным Китаем неподалеку и поглощением бывшей Беларуси, чья внутренняя оккупация нелегитимным режимом логично завершилась фактической оккупацией внешней.
Третья тенденция, ожидаемая, на поверхности. Любой длительный военный конфликт, поначалу занимая главное место в мировых новостях, в конце концов становится привычным информационным фоном и порождает усталость аудиторий. Внутри же нашего сообщества несколько лет войны на истощение неизбежно порождают, с одной стороны, внутреннюю поляризацию, а с другой — усталость.
Непонимание того, на сколько нас еще хватит в материальном обеспечении нашего сопротивления, сколько боли мы еще готовы выдержать и будет ли продолжаться хотя бы какая-то поддержка от тех наших партнеров, от которых мы парадоксально зависимы в нашей борьбе за независимость, у многих медленно убивает веру в собственные силы вместе с надеждой и поднимает на поверхность желание «чтобы все это поскорее закончилось».
Появляется желание получить хотя бы относительную безопасность в обмен на отдачу какой-то части своей ответственности за дальнейшее развитие событий, части свободы и достоинства. Однако что неочевидно при таких настроениях, так это то, что с отдачей свободы мы не избавимся от ответственности за то, что будет с нами и с теми, кто будет жить здесь после нас. Так же и наши партнеры, рассуждая о приостановлении конфликта на условиях, которые хотя бы отчасти устроили бы агрессора, не избавятся от ответственности за последствия. А последствия касаются уже всего мира.
Возвращаясь домой из плена, я опасался, учитывая время войны, оказаться в гораздо менее свободной, терпимой друг к другу среде, чем та, которую я на самом деле обнаружил. Мое субъективное впечатление через полтора месяца после освобождения из плена — что моя страна и мое сообщество, понеся огромные потери, держится очень неплохо. Однако если в 2025 году украинцы и украинки почувствуют, что больше не имеют ресурса поддерживать надлежащий уровень сопротивления, а партнеры воспользуются этим, чтобы прекратить «еще один неприятный конфликт», — последствия будут трагическими для всех.
Так случилось, что когда мы сейчас защищаем себя, наше право на выбор собственного будущего и на разнообразное и открытое, неавторитарное общество, мы защищаем глобальные ценности, на которых основывается стремление к более человечному и свободному миру. Защита этих ценностей — наша ответственность, и мы сейчас достойно ее несем. 2025 год покажет, хватит ли нас на эту ответственность.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV