Например, полагаю, разбираться в том, как все устроено в голове господина Трампа,— заведомо проигрышно. Намного легче говорить о пользователях социальных медиа вообще. Мы выбираем те социальные сети, которые больше соответствуют нашим склонностям, и Трамп не исключение.
Популизм — это не новинка, просто в случае социальных сетей он становится более видимым. Перед их появлением инструментами популизма оказывались, например, определенные религиозные учения, митинги и демонстрации на площадях, где людям лгали. Конечно, социальные медиа играют свою роль в распространении популизма, но при этом мы можем анализировать, как сами действуем, реагируем друг на друга и принимаем решения, куда инвестировать свое доверие. Поэтому ответ на проблему растущего популизма не может быть только в социальных сетях. Над этим вопросом должно работать общество — и правительство, и крупные бизнес-компании, и рядовые граждане. Все они должны осознавать риски популизма.
В 1960‑х не было соцсетей, а грязные политические технологии все равно существовали
В 1960‑х не было социальных сетей, а грязные политические технологии все равно существовали. Просто тогда их не замечали. Сейчас у политиков намного больше инструментов для таргетирования своего электората, чем когда‑либо в истории. А мы, в свою очередь, все это видим, обсуждаем и ужасаемся. Мир за последние 50 лет стал лучше, но поскольку у нас сейчас больше инструментов обнаруживать проблемы, то мы думаем, что, наоборот, стали жертвой регресса. В действительности это не так.
То, что произошло с Facebook и последующее выступление Цукерберга — это первая попытка публичной стратегической коммуникации о значимости и роли технологий в мире. Еще десять лет назад проникновение технологий в политику или международную безопасность не было таким высоким. Но технологии развивались, и их ускорение приняло такие масштабы, которых никто не ожидал.
Ускорение эволюции геополитической и международной безопасности означает, что вы все время сталкиваетесь с гибридными проблемами, которые не новы в терминах того, какие мотивации лежат в их сути, но новы в том, как они себя проявляют.
История технологической манипуляции выборами и человеческой верой вообще не нова. Ново то, как ими манипулируют новые медиа. Поэтому произошедшее — это признание тех рисков, которые уже давно всем очевидны. Мы движемся от точки, когда в публичный диалог о своих настройках приватности оказалась втянута одна компания, к стратегическому вопросу, что вообще со всем этим делать в глобальном плане.
В случае с Украиной, где такие публичные дискуссии еще не так заметны, важно то, что сами украинцы думают об интернете. Не надо воспринимать интернет в категориях дискретных компаний, что, мол есть отдельный мир Facebook, есть отдельный мир Twitter и есть миры других популярных платформ.
На самом деле мы имеем дело с цельным интернет-потоком, безопасность которого должны обеспечивать все без исключения компании, представленные в сети. Риски этого потока в равной мере касаются всех.
Полную версию интервью c Джаредом Коэном читайте в журнале Новое Время за 27 июня 2018 года. Републикация текста запрещена