Нередко эксперты, описывая состояние украинской экономики, применяют термин «кризис». Здесь либо сказывается сила инерции, либо происходит неверная оценка ситуации. Нужно различать понятия «кризис» и понятия «деловой цикл» - кризис является частью делового цикла. Теория экономических циклов, объясняющая причины колебаний экономической активности во времени, включает четыре фазы. Первая - кризис, падение от предшествующего максимума до низшей точки. Вторая фаза – депрессия, во время которой экономика находится около кризисных минимумов, не демонстрируя тенденции к росту показателей. Третья фаза – оживление, при ней отмечается рост экономических показателей. И четвертая – подъем, при котором происходит рост от уровня предыдущего максимума до уровня следующего максимума.
Статистические данные показывают, что экономика Украины вышла из кризиса еще в 2016 году - тогда ВВП нашей страны вырос на 2,3%. Предварительная оценка роста ВВП по итогам 2017 года находится на уровне 2%. Конечно, это не кризис. Очевидно, что и не депрессия. Охарактеризовать ситуацию в украинской экономике можно как оживление. Но оживление неустойчивое, имеющее тревожную склонность к замедлению темпов.
Такая ситуация возникла из-за устаревших подходов к развитию национальной экономики, которые необходимо менять безотлагательно. Почему-то считается, что в динамично меняющемся мире продолжают действовать те методы, которые были эффективны в прошлом. Почему-то превалирует мнение, что, купировав, а не решив фундаментальные проблемы, мы «оттолкнемся от дна» и добьемся тех темпов экономического роста, которыми гордились в середине 2000-х годов. Почему-то нет осознания того, что тот рост состоялся в основном вследствие исключительно благоприятной конъюнктуры основных для Украины экспортных рынков и дешевой рабочей силы, но сейчас действенность этих факторов сильно ограничена.
Охарактеризовать ситуацию в украинской экономике можно как оживление.
Приведу пример из ключевой отрасли экономики Украины, который должен заставить задуматься. По итогам 2017 года производство стали в нашей стране снизилось на 12% в сравнении с 2016-м. И это при том, что конъюнктура мирового металлургического рынка в прошлом году была достаточно благоприятной, а зарплаты украинских сталеваров по-прежнему сильно отстают от зарплат работников метпредприятий многих других стран. И дело не в прекращении экономических связей с временно оккупированными территориями – там остались далеко не самые крупные метзаводы, которые и в 2016 году работали не на полную мощность (к тому же в данные за прошлый год включены объемы производства этих предприятий за январь и февраль). Проблема в том, что продукция украинской металлургии проигрывает в качестве конкурентам из Индии и Японии, Италии и Китая. Проигрывает потому, что процессы технического перевооружения и модернизации производства, внедрения новых технологий и инноваций в отечественной черной металлургии в общем-то идут, но на порядок медленнее, чем у конкурентов. Эта проблема важная, но тактическая. Стратегическая проблема состоит в том, что потребление металла постепенно будет уменьшаться. Ведь снижение материалоемкости и экономность потребления – это ключевые тренды международного развития. И на том этапе уже не столько цена будет фактором конкурентоспособности, сколько качество продукции. Если же сбудутся прогнозы технологических визионеров и металлургическую продукцию начнут активно заменять изделиями из графена, то перспективы украинской черной металлургии, нашей ключевой отрасли, станут еще менее радужными. Особенно с учетом того, что на мировом рынке мы продаем продукцию низкого передела, а объем потребления металлопродукции на внутреннем рынке низок.
Анализируя изменения в структуре экономики Украины, можно констатировать, что от укладности по минерально-сырьевому типу (железная руда, чугун, минералы и удобрения, сельхозпродукция) мы начали постепенно двигаться к моноукладности по аграрному типу. Объемы экспорта из Украины сельскохозяйственной продукции год от года растут, но вряд ли это повод для большого оптимизма. Во-первых, наша страна, по аналогии с металлургией, в основном продает на внешних рынках непереработанную сельхозпродукцию, которая низкомаржинальна. Во-вторых, в мировом агропроме быстрыми темпами внедряются новые технологии, поэтому предложение продуктов питания будет увеличиваться. Я имею в виду, например, гидропонные технологии, при которых осуществляется выращивание растений на искусственных субстанциях без использования почв. Или аэропонные технологии, представляющие собой выращивание растений на специально подобранных питательных растворах.
Будут правы те, кто скажет - едва ли не единственной отраслью экономики Украины, на продукцию которой сейчас обеспечен мировой спрос, является сельское хозяйство. Но, рынок агропродукции зачастую демонстрирует высокую волатильность, и мы не застрахованы от снижения цен на основные товары украинского сельхозэкспорта. И если в начале ХХI века произошел перелом долгосрочной понижательной тенденции цен на продовольствие и поворот тренда цен в сторону повышения, то это вовсе не гарантирует того, что направленность ценовой динамики не вернется к понижательной, как было на протяжении последних 30-ти лет XX века. Было бы куда больше оптимизма, если отраслями украинской экономики, на которые обеспечен спрос на мировом рынке, являлись лазерная оптика и микроэлектроника, высокотехнологичные двигатели и фармацевтика, современные композитные материалы и медицинское оборудование.
Но в вопросах роста экономики мы преимущественно полагаемся на факторы, которые от нас не зависят, надеясь на сохранение спроса на украинскую продукцию (металлургическую, химическую, сельскохозяйственную) или на удачную ценовую конъюнктуру мировых рынков. Говоря проще, консервируем экспортно-сырьевую модель экономики. Так стоит ли удивляться, что экономика Украина растет годовыми темпами в 2%, в то время, как для выхода на докризисный уровень нам нужно расти втрое-вчетверо намного быстрее? До тех пор, пока в структуре экономики Украины будут преобладать традиционные, чтобы не сказать «реликтовые», уклады, экономический рост будет возможен лишь при благоприятной конъюнктуре мировых рынков, которая нам неподвластна.
Отраслевая структура валовой добавленной стоимости и товарная структура экспорта демонстрируют, что рост украинской экономики находится в качественной противофазе структуре роста экономик развитых и многих развивающихся стран. По данным за 2016 год, у нас в структуре валовой добавленной стоимости в разрезе видов экономической деятельности в лидирующую пятерку входят оптовая и розничная торговля, сельское хозяйство, транспорт, операции с недвижимостью и перерабатывающая промышленность. Из них лишь последняя входит в число отраслей, которые в мире принято ассоциировать с современным индустриальным укладом. Да и по мере того, как набирают темпы третья и четвертая промышленные революции, скоро и перерабатывающую промышленность перестанут относить к современному укладу.
Об экспорте. Если по итогам 2016 года просуммировать удельный вес в украинском экспорте продуктов животного и растительного происхождения, жиров, минеральных продуктов, продукции химической промышленности, шкур, древесины и древесной массы, металлов и изделий из них, получим, что сырьевой экспорт составляет ¾ от общего объема экспорта. Все это в подавляющем большинстве – нетехнологичная и низкомаржинальная продукция. Поэтому нет ничего удивительного в том, что у нашей страны преимущественно дефицитное сальдо внешней торговли (к примеру, за 10 месяцев 2017 года негативное сальдо внешней торговли товарами составило 4,57 млрд долл.)
В устаревшей экономике, лишенной мощного притока инвестиций, прогрессивных технологий и инноваций, структурные изменения все равно происходят. Но происходят самопроизвольно и неуправляемо, являются результатом противоречивого приспособления предприятий к внутренним и внешним условиям существования. Как смогли наши предприятия адаптироваться к этим условиям, такой мы и получили рост ВВП в 2017 году. Из этого следует вывод – дальше нельзя «плыть по воле волн», мы должны провести трансформацию структуры экономики, поощряя инновационную активность и внедрение высоких технологий. Только тогда мы сможем реализовать имеющийся потенциал в аэрокосмической промышленности, авиастроении, производстве турбин для электростанций. Как и в фармацевтике, где доля инновационно активных предприятий у нас уже сейчас составляет почти 50%. Как и в отрасли производства электронной и оптической продукции, в которой инновационно активные предприятия составляют почти 40%. Но их могло быть больше, если бы при разработке мер промышленного протекционизма, избирали приложения ресурсов и усилий не отрасли из уходящей эпохи второй промреволюции, а те сектора, за которыми будущее мировой экономики.
Поэтому, главной нашей задачей в экономике – и в 2018 году и на несколько следующих лет - должно стать создание максимально благоприятных условий для изменения структуры украинской экономики в пользу тех отраслей, где высока доля расходов на НИОКР. Так как продукция именно этих отраслей будет пользоваться спросом на международном рынке (да и на внутреннем тоже). А также потому, что именно в этих секторах создается продукция с высокой долей добавленной стоимости.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени