Отец денег

Столетие назад Георгий Нарбут, знаменитый художник и самый эпатажный модник Петербурга и Киева, создал дизайн первых украинских бумажных денег с национальным гербом в виде тризуба времен князя Владимира

Олег Шама

Георгий Нарбут, талантливый украинский художник и автор дизайна первых украинских бумажных денег, вырос в глубокой провинции. Тогда вряд ли кто-то мог предположить, что мальчик из семьи обедневших дворян, еле сводившей концы с концами, прославится в российской, а затем и в украинской столице.

Его предки в XVII веке основали село Нарбутовка на Черниговщине (сейчас — Сумская область), однако отец будущего художника Иван Яковлевич Нарбут не отличался хозяйственностью и коммерческой хваткой, зато был картежником и выпивохой.

Впрочем, вредные привычки не помешали ему окончить физико-математический факультет Киевского университета и стать отцом девятерых детей, хотя до зрелого возраста дожили только семеро.

Как вспоминал позднее художник, в детстве ему с братьями не раз доводилось обчищать сады односельчан, и те их называли нарбутовской саранчой. Зато только у них был единственный в селе деревянный дом с металлической крышей.

В течение своей жизни Георгий Нарбут будет часто переезжать: сначала в Глухов, потом — Петербург, затем — в Мюнхен и Киев. Именно в украинской столице он создаст множество миниатюр и шрифтов в староукраинском стиле, которые до сих пор цитируют в своих работах многие графики и дизайнеры. Однако главной заслугой художника считается разработка государственной символики и популяризация тризуба как основного национального знака. А также создание эскизов первых украинских бумажных денег.

1. Георгий Нарбут был амбидекстром — одинаково рисовал левой и правой рукой.

2. В Петербурге Нарбут зарабатывал рисованием открыток, которые не всегда продавались. Часто питался в студенческой столовой, где за копейку покупал кашу и заедал ее бесплатным хлебом.

3. За 11 лет жизни в северной столице художник так и не научился произносить взрывное г. Он говорил с глуховским акцентом, близким по фонетике белорусскому языку, а друзья называли его речь нарбутоукой.

4. Художник, склонный к мистификациям и розыгрышам, придумал персонажа Лупу Иудовича Грабузова. Вместе с друзьями, среди которых был украинский поэт Мыкола Зеров, они публиковали смешные стихи и размышления о несчастной судьбе обедневших дворян и подписывались именем Грабузова. Многие читатели воспринимали выдумку за чистую монету и слали в редакции письма в поддержку автора. Многие неопубликованные произведения «авторства» Грабузова большевики уничтожили в конце 1920‑х годов как классово вредные.

5. Сейчас в селе Нарбутовка проживает всего 70 человек. Далеко не все знают историю его названия.

В десять лет Георгия отправили в Глуховскую гимназию, что в 16 км от Нарбутовки. Для будущего художника город стал первым центром цивилизации. Еще бы: в бывшей гетманской столице насчитывалось 2 тыс. деревянных домов и 200 кирпичных.

А вот гимназические будни были скучны, интерес не вызывали даже уроки рисования, к которому Нарбут тяготел с раннего детства. Тогда же на занятиях по старославянскому языку он получил первые графические навыки, переписывая древние книги со сложными шрифтами.

Гимназию Нарбут окончил со скрипом в 20 лет, так как на первые два класса у него ушло четыре года. В его аттестате пятерка была только по поведению, по всем остальным предметам, в том числе и по рисованию — тройки.

«Тихая, сонная, без всяких культурных запросов была жизнь в Глухове. Даже каких‑нибудь кружков не было, — вспоминал Нарбут.— Одно-два представления актеров-любителей, одна-две вечеринки в „благородном собрании“ — вот и все развлечения тогдашней глуховской молодежи».

Главным источником знаний о тогдашней культуре была Глуховская публичная библиотека. Туда приходили столичные иллюстрированные журналы, в том числе особо полюбившийся Нарбуту Мир искусства. Его издавали на мелованной бумаге лучшие живописцы и графики Российской империи. Вдохновившись иллюстрациями этого издания и завершив обучение в гимназии, Георгий вместе с младшим братом Владимиром решили отправиться в Петербург.

Отец поначалу воспротивился выбору сыновей и отказался давать им денег. Но они уже подали заявки в Петербургский университет на факультет восточных языков, а поскольку он в то время мало пользовался спросом, то их приняли. А деньги на первое время Георгию удалось заработать самостоятельно: на предпоследнем году гимназии он проиллюстрировал детские стихи Алексея Толстого Война грибов, и глуховский градоначальник Владимир Амосов купил единственный экземпляр книги с иллюстрациями Нарбута за 100 рублей.

В северной столице Нарбут сразу примкнул к мирискусникам — членам творческого объединения, издававшим его любимый журнал. Один из них, известный русский художник Иван Билибин, даже сдал молодому украинскому художнику за символическую плату комнату в своей квартире, а также сделал несколько серьезных протекций.

«Нарбут огромнейших, прямо необъятных размеров талант», — говорил о нем Билибин.

СВОЙ ГЕРОЙ: Иллюстрация Нарбута
к Энеиде Ивана Котляревского

Освоившись в артистическом мире Петербурга, Нарбут стал заметной личностью. Он эпатировал окружающих костюмами в стиле 1820‑х годов, которые заказывал по собственным эскизам. Художник отпустил бакенбарды и начесывал на висках волосы, как это делали когда‑то лондонские денди.

Впрочем, не забывал он и о своих корнях. Как раз тогда на своем гербе Нарбут написал Мазепинец Черниговского полка Глуховской сотни. И это был 1912 год, когда имя опального гетмана было сродни ругательству.

Когда же в марте 1917 года в Украине образовалась Центральная Рада и заявила о себе как о высшем законодательном органе независимой Украины, Нарбут переехал в Киев. На улицах города он появлялся в шароварах и казацком жупане с саблей на боку, купленной у барахольщика.

В феврале 1918‑го художника избрали ректором Украинской художественной академии. Искусствовед Георгий Лукомский писал, что кабинет Нарбута представлял собой кунсткамеру с диковинной мебелью, посудой и старинными картинами.

«А вот выйдет хозяин, пойдет с развальцей, полный и, как полковник Глуховский, солидный, а одет в жупан синий, подпоясан поясом широким, обут в сапожки желтые, пойдет по ковру — хоть портрет пиши на всем этом фоне», — восхищался Лукомский Нарбутом.

В квартире художника в Георгиевском переулке постоянно толпилась богемная публика. Чтобы отделаться от неинтересных гостей, Нарбут прибегал к любимому фокусу. У него тогда жила младшая сестра Агнесса, очень похожая на художника, и он, пользуясь этим, не раз надевал женское платье и говорил нежеланным посетителям: «Хозяина нет дома».

Новая украинская власть не обращала внимания на чудачества Нарбута, видя в нем серьезного графика. А когда в конце лета 1917 года Центральная Рада объявила конкурс на дизайн украинских бумажных денег, выиграл его Нарбут, хотя с ним соперничали десяток художников. Его банкноты были признаны наиболее соответствующими национальному духу и художественно совершенными.

Первая партия купюр печаталась в Киеве, в типографии Василия Кульженко, считавшейся лучшим издательским предприятием в городе. Сначала валюта называлась карбованцами и вошла в оборот уже в конце года. На ней красовался новый государственный символ — тризуб. Раньше он был известен лишь любителям старины, которые могли рассмотреть его в музее на кирпичах с Десятинной церкви, построенной в Х веке при князе Владимире, и на монетах Ярослава Мудрого. В Древней Руси тризуб считался знаком княжеской власти.

Когда в Киеве установился гетманат Павла Скоропадского, Нарбут нарисовал новые деньги — уже гривни. Их печатали в Берлине на высококачественной бумаге с водяными знаками. При Скоропадском художник также создал герб с основным элементом тризубом и государственную печать — в виде казака с мушкетом. Также Нарбуту принадлежит дизайн униформы для армии, стилизованной под казацкую одежду XVIII века. За эту работу он получил всего 200 гривен.

Денег в государстве из‑за инфляции постоянно не хватало, и их приходилось дорисовывать. Кроме Нарбута, этим занимались графики Василий Кричевский и Иван Мозолевский.

Летом и осенью 1918‑го немецкие самолеты постоянно курсировали с мешками банкнот из Бреслау в Винницу или Каменец-Подольский, куда перекочевывало правительство Украинской Народной Республики. Художники не успевали рисовать новые качественные эскизы купюр. Однако лучшими считались эскизы Нарбута. А самой искусно прорисованной из его банкнот была признана стогривневая — ее называли «горпынкой» из‑за изображенной на ней крестьянки, несущей урожай.

Украинские политические силы, сменявшиеся в 1917—1920 годах несколько раз, художник всякий раз называл своими. Не жаловал он, как и многие киевляне, только большевиков, особенно после того, как они взяли город с целью освобождения его от «буржуев», что сопровождалось массовыми расстрелами.

Впрочем, вопросы политики стали причиной раздора между братьями Георгием и Владимиром Нарбутами. Последний, к тому времени уже довольно известный поэт в российских столицах, после Октябрьского переворота 1917 года примкнул к большевикам. Этот выбор стал для него фатальным.

В ночь на 1 января 1918 года в село Хохловка, где Нарбуты всей семьей встречали Новый год, нагрянул отряд «революционеров» и начал расстреливать «буржуев». Владимир получил четыре пулевых ранения, и ему пришлось ампутировать кисть левой руки. А Сергей Нарбут, еще один брат Георгия и Владимира, был убит.

В 1937‑м Владимир Нарбут как буржуазный националист был отправлен в ГУЛАГ и оттуда уже не вернулся.

Неизвестно, как сложилась бы судьба Георгия Нарбута, если бы он не умер от тифа в мае 1920‑го в 34 года. Хоронили создателя первой украинской валюты в казацком жупане с серебряными пуговицами.