Пришло время и мне просить прощения. Правда, не так, как экспертам, предрекавшим победу Хиллари Клинтон на президентских выборах в США. Я как раз не исключал, что Трамп может выиграть гонку, и призывал готовиться к худшему. Тут мне извиняться не за что.
Я также не буду просить прощения за то, что назвал Трампа идиотом. Знакомые тогда писали мне: мол, как ты мог такое сказать. Ведь будь Трамп идиотом, он никогда не стал бы президентом и не построил бизнес-империю.
Но мои знакомые — продукт современной школы и вузов, где не изучают греческий и латынь. Иначе они знали бы, что слово идиот не означает личность с низким IQ. В греческом этот термин использовали, говоря о лицах с девиантным поведением. Чаще всего речь шла о тех, кто не участвовал в жизни античного полиса. В широком же понимании идиотами называли всех, кто вел себя не так, как другие,— в английском, например, существует понятие freaks. Общался на эту тему с преподавательницей древнегреческого, и она заметила: “Жаль тратить на Трампа такое хорошее слово”.
За что я действительно должен извиниться, так это за недооценку хрупкости Европы. Ровно год назад в колонке для НВ я писал, что Европа справится с наплывом беженцев и ростом популизма, проглотив кризис, как собака муху. Но был неправ. В последнее время мы наблюдаем, как на европейской карте один за другим падают флаги либеральной демократии.
Есть два фактора. Один смягчает мою вину, другой — наоборот.
Смягчающий фактор: прошлогоднюю колонку я писал после возвращения из Германии. Местные интеллектуалы убеждали, что их страна осилит проблему беженцев. Я перенял то настроение и попал под его влияние. За что теперь каюсь.
И фактор, усиливающий вину: я знаком с мнением других историков, предрекающих возможность худшего сценария.
В первую очередь имею в виду материал британца Тони Джадта Европа: большая иллюзия. Он писал, что послевоенная Европа сформировалась из общих прагматических интересов. Но ее лидеры в силу воспитания, самообмана или цинизма создают иллюзию, будто Европейская уния образовалась вокруг общих ценностей. Если мы поверим в это и продолжим петь мантру Европы, размахивая европейским флагом перед лицом врагов, то однажды проснемся и поймем, что миф Европы — не решение наших проблем, а препятствие.
Этот текст Джадта перепечатан в посмертном сборнике его эссе под названием Когда меняются факты, я меняю мнение. А что делаете вы?. Фразу приписывают Джону Мейнарду Кейнсу. Но сейчас это главный вопрос, на который стоит ответить каждому из нас.
Мой ответ: фактов еще недостаточно, чтобы менять мнение. Если можно было бы сравнить ситуацию в современной Европе с уже случавшимся с ней в истории, то лучше всего подходит лето 1940 года. Напомню: уже идет Вторая мировая война, пали Чехословакия, Польша и Франция, остальной континент “мирно” поделен между коммунизмом и нацизмом, а США придерживаются политики невмешательства. Тогда осталась всего одна страна, не поддавшаяся этому сумасшествию,— Великобритания — и всего один европейский лидер — Черчилль, пообещавший бороться везде, в Британии и Франции, в морях и океанах, на берегах и полях, улицах и холмах, до самого конца.
Тогдашняя Великобритания спасла Европу. Мало кто знает, что в 1960‑х ей два раза отказали во вступлении в Европейский союз. И дважды положительное решение ветировала Франция, считавшая англичан недостаточно европейцами. История любит парадоксы и иронию. Особенно это можно отметить сейчас, после Brexit.
В 1989 году некоторые европейские правительства, французское в первую очередь, опасались воссоединения Германии. Большая Германия, твердили они, станет угрозой для всей Европы. Сейчас Германия — прочнейшая европейская крепость. В отличие от Франции, продолжающей изображать из себя большое европейское государство, хотя давно уже таким не является.
Когда Джадт в 1996 году писал свою статью, он сомневался, станет ли Европа во главе с Германией стойкой конструкцией. Интересно: если бы Джадт дожил до наших времен, изменил бы он свое мнение?
В любом случае, пока существует Германия и позволяет балансировать Украине (стране, которую некоторые аналитики называют одной из ключевых для европейского будущего), мне рано извиняться за главный тезис: нельзя недооценивать способность Европы разрешать кризисы перед лицом самых страшных угроз.
Nil desperandum!
Колонка опубликована в журнале Новое Время за 16 декабря 2016 года. Републикация полной версии текста запрещена
Больше мнений здесь