Обед с Олегом Винником

Звезда украинской поп-музыки рассказывает, в каких случаях отказывается от концертов с астрономическими гонорарами, подшучивает над менее удачливыми коллегами по цеху, гордо называет себя джигитом и ест телятину с баклажанами

Ольга Духнич

Собирать полные стадионы фанатов в Украине могут только матчи Лиги чемпионов, лидеры религиозных сект и несколько украинских исполнителей. Олег Винник — один из них.

С по‑настоящему народным артистом, чьи выступления в недавнем туре пришли послушать более чем 200 тыс. соотечественников в 50 городах страны, мы встречаемся в киевском ресторане Бельмондо.

В небольшом заведении в тихом центре города исполнителя явно знают: НВ приглашают за его любимый столик.

Музыкант появляется на летней веранде с небольшим опозданием. Мест, где он не привлечет внимания публики, в столице осталось явно немного.

— У вас дом неподалеку? — интересуюсь я.

— У меня неподалеку все! — загадочно отвечает Винник и неожиданно широко улыбается. Эта улыбка — фирменный знак певца, ответить на нее исполнителю хитов Нино и Молода вовчиця спешат тысячи украинских женщин по всей стране.

Винник — феномен украинской эстрады. Хотя бы потому, что серьезной популярности с нуля добивался дважды. Первый раз — когда юным солистом черкасского хора впервые побывал в Европе и увидел, что такое мюзикл. Влюбившись в жанр, напористый украинский парень восемь лет потратил на изучение немецкого языка, работал репетитором детей в семье немецкого врача, прошел сотни прослушиваний, учился пению и в результате вошел в тройку самых популярных звезд европейского мюзикла.

В 2003 году главный продюсер европейской шоу-индустрии Камерон Макинтош отобрал Винника из 1.200 возможных кандидатов на роль Жана Вальжана в мюзикле Отверженные. Через сутки после премьеры исполнителя уже узнавали на улицах Берлина.

Второй шанс начать все с нуля музыкант использовал уже на пике своей европейской карьеры. Накануне кастинга в художественный фильм он неожиданно покинул европейскую сцену ради концертов в Николаеве, Житомире и Ялте. И вновь достиг успеха — теперь украинского.

Сегодня Винник входит в тройку самых высокооплачиваемых исполнителей страны, дает по 180 концертов в год, а на днях получил сразу две престижные награды украинского музыкального олимпа: премию Золотая жар-птица в номинациях Певец года и Хит года.

Устроившись за столиком, мы быстро делаем заказ. Не сговариваясь, выбираем салат с теплой телятиной и грейпфрутовый фреш.

Вам что, в Европе так скучно было, что вы ринулись покорять национальную эстраду? — решаю я сразу получить ответ на давно мучивший меня вопрос.

— Скучно совсем не было! — живо реагирует Винник и охотно рассказывает, как несколько лет подряд жил между Берлином и Штутгартом, где пел одновременно в двух ключевых мюзиклах. Контракты были настолько интенсивными, что вырваться на родину исполнитель не мог по нескольку лет.

Когда я пою, то чувствую, что даже жест или взгляд могут поменять судьбу человека в зале, его решения

— Тем более непонятно, почему вы это все бросили, — отмечаю я.

— Во всем есть божий промысел. Так должно было случиться, раз я в 29 лет впервые написал песню, а до этого так, бренчал, и ничего не выходило.

Мой собеседник рассказывает, как в паузах между европейскими постановками, сам того не замечая, насочинял почти на альбом.

— Когда я показал их украинским продюсерам, то они сказали: “О, так это может быть в десятке хит-парада”. И я решил рискнуть. Тем более что хотел вернуться домой.

Впрочем, первые шаги на украинской эстраде успеха Виннику не принесли. Для украинских шоу-воротил 30‑летний Винник оказался не суперстар, а просто стар. Именно тогда певец решил покорять страну не сверху вниз, а снизу вверх, и отправился за народной любовью с концертами по стране.

— Назовите самое необычное и дикое место, в котором вам удалось побывать за вашу гастрольную карьеру? — подначиваю артиста я.

— Правда, не знаю, — явно кокетничает он в ответ.

— В райцентрах по спортзалам выступали? — допытываюсь я.

— Нет, в спортзалах нельзя, нам же звук нужен, — с обидой в голосе реагирует Винник.— В домах культуры и театрах — выступал почти везде.

Отпивая сок, певец все‑таки рассказывает историю о том, как несколько раз приезжал в Новояворовск, маленький городок во Львовской области.

— Первый раз мы в местном доме культуры выступали зимой при морозе, люди стояли в шубах, а на сцене был лед, — делится Винник. — Во время следующего нашего концерта я заметил, что на сцене таки постирали кулисы. А когда мы приехали к ним через год, то даже перекрыли крышу — вот почему так важно приезжать в маленькие города!

Пока я пытаюсь осознать роль звезды в росте муниципального благосостояния, он тут же добавляет:

— Думаю, этими своими концертами по стране я серьезно задал конкуренцию другим звездам эстрады. Раньше они только в больших городах выступали, а теперь понимают: хочешь успеха — поднимай задницу и езжай к людям в маленькие города!

— Кстати, а за кем из украинских коллег по эстраде вы следите с интересом? — пытаюсь я поймать кураж собеседника.

— Из певиц мне нравится Злата Огневич, она чисто и профессионально поет, а вот из певцов… Черт, Олег, ну ты же не можешь быть самым крутым! — внезапно со смехом заканчивает фразу Винник.

Официант расставляет на столе блюда, а я продолжаю выпытывать у музыканта цеховые секреты.

— Снобизм от коллег по цеху когда‑нибудь на себе ощущали? Вы ведь певец от народа, песни у вас простые, а у них — консерватории…

— Ой, да сколько угодно! — моментально реагирует на больную тему Винник. — Я им говорю: ребята, а вы попробуйте, напишите хоть одну такую песню, я у вас куплю ее за любые деньги! Я могу себе это позволить!

— Кстати, “о позволить себе”: ваша коллега Оля Полякова, например, утверждает, что в Украине популярный певец вполне может заработать себе на очень приличную жизнь. Это правда? — интересуюсь я.

— Да, это точно, работы у нас в стране — непочатый край. Я недавно в Германии был на концерте [аргентинско-итальянского эстрадного певца] Семино Росси, дорогие билеты на него стоили € 80. Это недешево для концерта в Европе. А здесь в Украине человек за билет на мой концерт может заплатить $ 90 — и платит. За эмоции, за праздник. Но сравните благосостояние украинцев и немцев. Когда об этом думаю, у меня слезы на глаза наворачиваются, — неожиданно выдает мой собеседник.

Закончив тираду, он радушно приглашает меня попробовать салат и некоторое время мы едим молча.

Вы — очень популярный исполнитель. Ваши поклонницы, как правило, женщины возраста 40+, а это еще и самый многочисленный и самый активно голосующий в стране электорат. К вам политические силы обращаются за поддержкой? — меняю тему я.

— Да, — с явным удовольствием отвечает певец.

— И что вы им отвечаете?

— Нет! Я же джигит и не продаюсь! — с не меньшим удовольствием продолжает Винник и тут же рассказывает историю: — Года два назад мне мой продюсер говорит: Олежек, нам сейчас предлагает партия одна выступить, буквально пару песен. Предлагают большую сумму денег. Концерт по цене нового Mercedes — это большие деньги, как считаете? — неожиданно интересуется у меня певец.

— Ну, у вас корпоративы и так по цене Мерседеса, вам решать, — напоминаю певцу я.

— А я все равно говорю: нет. Потому что не люблю спонтанно получать большие деньги и перед собой и богом нести за них ответственность, — входит в раж Винник.

— Хорошо, не за деньги — за идею выступите? Вот приходит кандидат в президенты и говорит: Олежек, если не мы с тобой, завтра к власти придут коммунисты, и Украины не станет. Поддержите? — настаиваю я.

— Я вообще за любой хороший кипиш, — признается певец, — но я должен поверить в идею, а меня убедить очень непросто. Тем более, я понимаю, какую ответственность несу за людей, пришедших на концерт. Когда я пою, то чувствую, что даже жест или взгляд могут поменять судьбу человека в зале, его решения. И таким доверием я рисковать не буду, — увлеченно поясняет он.

— В какой момент вы решили писать песни на украинском, а не на русском языке? — я поворачиваю разговор на 45 градусов.

— Я пишу на двух языках, и тут принципа у меня нет, я не конъюнктурщик, — допивая сок, отвечает Винник. — И если меня кто будет укорять: что же вы на русском пишете, я тогда сразу сворачиваюсь. Микрофон в сумку — и пока, песни больше нет! — добавляет он, делая характерный жест рукой.

— Тем не менее в России вы выступать отказываетесь, — комментирую я.

— Это совсем другое, — резко обрывает меня певец. — Мне постоянно предлагают. Вот на днях приглашали в Ледовый дворец в Санкт-Петербурге выступить. Любые мои условия — только приезжай. Но я не понимаю, как можно ехать, когда погибают люди, когда столько боли. И коллег, которые там выступают, не понимаю. Я вообще от этого в шоке! — неожиданно эмоционально реагирует Винник.

Мы вновь делаем паузу и, улучив момент, я прошу официанта принести мне кофе.

— И все же, вернувшись в Украину, о чем из прежней немецкой жизни вы скучаете? — решаю спросить я певца, который даже в повседневной речи все еще по привычке употребляет немецкие слова.

— Ответственность, качество, конструктив в отношениях между людьми, — с готовностью перечисляет певец.

Тут же он признается, что над этим вопросом немало размышлял.

— Едешь по Киеву, видишь очередной небоскреб-новострой и понимаешь, что застройщик не позаботился ни о паркинге, ни о подъездах к дому. Ему главное — дом продать и этим себя моментально удовлетворить, я вот эту черту в людях страшно не люблю.

Певец отмечает, что умение вкладываться на 100 % — то качество, которого часто не хватает нынешним молодым исполнителям, жаждущим славы, успеха и признания.

— Это то, чему я учу участников шоу Х-фактор [летом 2017 года Олег Винник вошел в состав жюри проекта]. Даже если ты проигрываешь и знаешь, что проиграешь, выложись на все 100 %. Так строится мостик к людям. Важны не артисты-победители, а те, кто может дать людям любовь! — патетично заканчивает Винник.

Обед давно съеден, и я напоследок спрашиваю Винника о мечте.

— С этим у меня все просто: я хочу, чтобы в нашей стране наступил мир, — почти сразу выдает он.

— Ну а для себя, что‑то простое и повседневное? — допытываюсь я.

— Всего остального я и так добьюсь, — заверяет меня артист.