Игорь Семиволос в своей колонке "Как победить украинскую коррупцию" поднял интересную тему. По его мнению, современный украинский антикоррупционный нарратив является опасным, поскольку упрощает проблемы в обществе и упрочивает репрессивную функцию государства. А это в свою очередь разрушает государственные институты. Потому что в обществе существует большое несоответствие между формальными требованиями и практикой. И коррупция, как пишет Семиволос, является институциональным способом защиты владельцами своего состояния, а антикоррупция – лишь способом замены сидящих на потоках.
В своей колонке Игорь Семиволос ссылается на американского экономиста Мансура Олсона и нобелевского лауреата по экономике Дугласа Норта, но подталкивает к выводам, которые возвращают нас к манихейскому выбору, от которого сам Семиволос предостерегает в своей заметке. А как только исторические исследования Норта, связывающие экономические революции из-за появления права на землю и авторского права, переносятся как догма на настоящее, то мы опять попадаем в ловушку между условным марксизмом и условным монетаризмом.
Право собственности и его защита действительно доведенный практикой эффективный инструмент, однако другой нобелевский лауреат Элинор Остром уже доказала существование "трагедии общего". Часто мы пользуемся ограниченными ресурсами. Хранение таких ресурсов в государственной собственности приводит к коррупционным моделям управления, однако приватизация тех же ресурсов только временно повышает экономический эффект от управления, зато уничтожает его и приводит к появлению монополий, которые в конце срастаются с государством. И что? Коррупционная модель возвращается.
Элинор Остром не противоречит Дуглас Норт, который уверен, что небольшие группы эффективнее больших, потому что большие группы образуют феномен "безбилетного пассажира". Зато Остром на примерах показывает, как это работает. Ее исследования тоже опираются на исторический опыт еще с уставов швейцарских деревень.
Впрочем ярко в ее работе это видно на примере рыбаков двух турецких городов: средиземноморской Алании и Эгейского Бодрума. Аланийские рыбаки уже не одно десятилетие договорились о совместном рыболовстве. Каждому рыболову в течение сезона достаются и богатые, и бедные рыбой акватории. Все получают равные возможности, и все вместе придерживаются одинаковых самоограничений. Зато в Бодруме государство выдает лицензии "эффективным собственникам" на тралах, начавшим "эффективно" вылавливать рыбу. Больше лицензий, больше продукта, больше налогов. Все очень либерально. Только это привело к уничтожению ресурса и бесконечным конфликтам между крупными игроками, традиционными рыбаками, браконьерами и тому подобное. А турецкие государственные инспекции оказались таким же неэффективным контроллером процесса как и украинские. Самоорганизация в Алании работает. Эффективная либеральная модель в Бодруме тоже. Только с разрушительными последствиями для экологии, а затем и для экономики.
Возможно, я приведу в этом контексте не лучший пример Крыма, но он показывает, как ресурс истребляет социалистическая модель управления общим. Пока до депортации в горных лесах жили крымские татары - не было никакого ограничения ходить в леса, лесных пожаров было мало и с ними быстро справлялись жители горных районов. Существовала культура Чаир - высадка плодовых саженцев коренным населением именно в лесу. Преобразование большинства лесов в заповедники с перманентным запретом их посещать вместе с заменой населения привело к худшим последствиям. Люди туда все равно попадают. Пожары возникают, но современное местное население окрестных деревень является чужаками для тех лесов и не следит за ситуацией в нем. Правда и возвращение крымских татар вряд ли изменит ситуацию. Ибо культура управления общим потеряна.
Однако, мне кажется, главное, что Игорь Семиволос как ученый оперирует абстрактными понятиями и не выходит на конкретные задачи, которые следует решить хотя бы для частичного лишения несоответствия между формальным законом и имеющимися практиками в Украине.
Возьму на себя смелость затронуть лишь один аспект. Во всех приведенных примерах с лесами и рыбаками, все же речь идет о группах людей.
Так вот первое несоответствие, которое много лет никоим образом не решается в Украине - это псевдогражданское общество, псевдоместное самоуправления и даже не псевдо, а почти отсутствует самоорганизация, которую мы можем наблюдать на примере столицы - Киева, который по статусу должен быть драйвером изменений.
Официально население Киева до сих пор менее трех миллионов человек. В эти данные никто не верит уже лет 15, но других нет. Между переписями населения приблизительное количество жителей определяется по зарегистрированным (читайте по прописке), а последняя перепись, которая определяет точное наличие жителей, состоялась в стране в 2001.
Кто знает, сколько граждан Украины годами живут в столице без регистрации - на квартирах. Официально в Киеве по данным налоговой сдают 20 000 квартир. То есть это количество собственников, которые оформляют сделки в налоговой. Но даже в этом случае не все собственники жилья регистрируют квартирантов, поскольку до сих пор живут "монстрами", родившимися в головах через советское отождествление прописки с правом собственности на жилье. Получается, что социально активная часть граждан, меняющая место жительства из-за работы, является псевдоучастниками местных общин и псевдоизбирателями. Настоящие владельцы вообще годами не интересуются, что происходит вокруг домов, где они сдают квартиры и не платят налоги. Можем ли мы представить, сколько таких полуграждан в столице. Почему полу, потому что в отличие от советских времен, им позволяют работать без привязки к прописке. Больницы и школы тоже обслуживают этих людей за постсоветской практикой заявлений на имя главврача и директора школы. Свой НДС люди тратят по реальному месту проживания, но никакого отношения к дому, кварталу, улице и выборам не имеют.
Для того, чтобы изменить эту ситуацию, министру юстиции Петренко и министру внутренних дел Авакову достаточно потратить свое время только на ознакомление с тем, как это работает в других странах и изменить подзаконный акт о регистрации граждан, который определяет перечень необходимых документов и обязывает арендатора жилья привести куда-то собственника жилья чтобы доказать, что арендатор не мошенник. В это и есть какая дикарская философия государственного института, как института недоверия.
Я снова возвращаюсь к турецкому опыту, который не является панацеей и там куча своих проблем.
Соглашение между собственником жилья и арендатором хоть на куске салфетки - это достаточное основание, чтобы мухтар квартала или деревни зарегистрировал вас по имеющемуся месту жительства. Если у кого-то есть подозрения, что соглашение аренды на какой-то основе незаконное - обращается в суд. Но к Мухтара и нотариуса не надо приводить всех владельцев объекта. Потому что тогда и в Турции никто не ходил бы регистрировать арендаторов.
О Мухтарах надо написать подробнее, потому что такого звена у нас вообще ни существует. Мухтары - это фактически мэры кварталов, избираемые на 5 лет во время местных выборов, но в отличие от глав муниципалитетов и членов местных и областных советов, политические партии в этом процессе не участвуют.
Мухтар может заниматься бизнесом, или работать на любой другой работе. Государство платит ему минимальную зарплату за то, что он тратит время на организацию жизни жителей квартала и перечень его полномочий определен отдельным законом. По турецким законам мухтара и совет старейшин из четырех человек выбирают для каждого населенного пункта, имеющего статус села, а в городах и городках мухтары и совета старейшин объединяют не более одной тысячи домов. В этой части турецкий закон устарел, потому что писали его тогда, когда даже в крупных городах дома были небольшими. Сейчас возникает проблема чрезмерно больших кварталов и эффективность Мухтаров и совета старейшин, которая ограничивается четырьмя людьми, ухудшается. Есть просчитанное оптимальное количество для самоорганизации в кварталы жителей: от 5 до 15 000 человек. Не обращайте внимание на выражение "совет старейшин", который пока никакого отношения к аксакалам это не имеет, потому что закон четко определяет общегражданские и светские критерии, хотя в деревнях до сих пор существуют так называемые "естественные члены" совета старейшин: сельский учитель и имам.
Попробуем представить это в Киеве: кварталом будет считаться Подол от Контрактовой площади до Почтовой, кварталом станет Лукьяновка - от метро до КИМО. Сырец скорее всего будет состоять из нескольких кварталов: Бабий Яр, Детская железная дорога и Нижний сырец, а на Троещине будет не менее 20 кварталов.
По налогам. При такой модели у владельцев жилья не остается возможности избегать налогообложения. Мухтар не интересуется финансовыми условиями соглашения об аренде жилья, но налоговая вычисляет это очень легко. Любая частная банковская карта в Турции пригодна для получения мгновенного перевода с другой карты. Там все пользуются IBAN, к которым мы до сих пор почему-то не пришли. При пополнении чужой карточки вы выбираете цель перевода и плата за аренду часто стоит первой строкой. Оплата за аренду и перевод налога за сдачу в аренду - это стандартная опция для обычного банковского счета и карточки. Никто не составляет никакие отчеты. Никто для этого не регистрируется частным предпринимателем и почти никто не пытается избежать налогообложения. Потому что ставка налога и его администрирования без надобности ходить в налоговую настолько проста, что легче платить этот налог, чем получить штраф.
Я не понимаю, почему эта базовая реформа до сих пор не состоялась. Реформа, превращающая гражданина в члена местной общины со всем объемом прав и обязанностей и одновременно расширяющая базу. Единственное объяснение - это меняет электоральную карту страны, которую готова принять не власть, которая не способна получить северокорейские результаты, но дорисовывает "по мелочи" в селах и городах, откуда реальные жители давно уехали. Другая проблема - создание муниципалитетов в середине больших городов. Потому что в если в Стамбуле их 39, то в Киеве их и должно быть 10, но в Стамбуле каждый из них выбирает совет и мэра, а у нас мэров районов никогда не было, да еще и советы ликвидировали. Все подмяли РГА.
Поэтому, мне кажется, современный "антикоррупционный нарратив" вообще никаких угроз не несет, а является естественной реакцией на неэффективную модель управления. А причина неэффективности - активная (а соответственно прогрессивная) часть общества выброшена из системы принятия решений.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени