Российский стендап-комик Денис Чужой на своей странице в Твиттере написал горькую шутку о протестах в Беларуси: как будто дети из соседнего класса решили навалять гопнику, который уже всех достал, а мы ждем, что наш после девятого класса уйдет.
В этом комедийном сравнении — разница в том, как реагируют на многолетние оскорбления чувства собственного достоинства белорусы и россияне.
В какой момент язык, на котором власть разговаривает с обществом, становится оскорбительнім и неприемлемым?
Александр Лукашенко овладел вербальным искусством так называемой «новой искренности» давно.
О народе он говорил: «Что вы с ними панькаетесь?» «Зачем вам валюта? В Египет захотелось?»
А еще — упрекал белорусов за наглость, паникерство, воровство, покупку дорогих машин и стремление нажиться за счет государства.
Но своеобразным символом этого «новоискреннего» словаря стало слово «народец», которое часто вспоминают именно в эти дни. Оно стало популярным еще семь лет назад: тогда, в сентябре 2013 года, Лукашенко рассказывал, как «народец побежал в обменники» и возложил на людей вину за валютный кризис.
И вот теперь этот «народец», к которому так пренебрежительно обращался вождь, вдруг отверг суффикс покорности и вышел на улицы как народ. Оказалось, что бессменный президент за 26 лет так и не понял до конца своего «народа».
Унижение, обесценивание, прямые оскорбления — все это было в речи Лукашенко и раньше, но сейчас, во время протестов, усилилось. Например, протестующих он назвал овцами: «Мы отфиксировали звонки из-за границы. Из Польши, Великобритании и Чехии были звонки, управляли нашими, простите меня, овцами: они не понимают, что делают, и ими начинают уже управлять».
Еще одна характеристика протестующих — «безработные с криминальным прошлым» — обидела очень многих белорусов, как и слова о том, что на митинги ходят наркоманы и пьяницы.
К такому обращению давно привыкли и россияне. Это россиянам президент говорил, что митингующие белые ленты, похожие на презервативы. Это россиянам говорили, что государство не просило их рожать и что можно прожить на одних «макарошках». Это россиян, выходивших на мусорные бунты, называли «шелупонь». Это россиянам говорили, что они скотобаза, если живут в хрущевках, обзывали активистов «козлами» и «экскрементами», а недовольным состоянием дорог и тротуаров говорили: «Я тебя сейчас в рыло хлопну».
Российские чиновники уже давно общаются с народом как с народцем — в режиме постоянных оскорблений. Но в России отбросить пренебрежительный суффикс пока не спешат. Точка кипения, после которой согласиться с тем, что ты «шелупонь» и скотобаза, уже невозможно, пока не наступила.
Зато это произошло в Минске.
«А кто там идет по болотам и лесам
Огромной такой толпой?» — спрашивал белорусский поэт Янка Купала.
«— Белорусы.
А что они несут на худых плечах,
Что подняли они на худых руках?
— Свою обиду.
А чего же теперь захотелось им,
Угнетенным века, им, слепым и глухим?
— Людьми называться».
Колонка опубликована в блогах на сайте Украинской службы Голоса Америки. Мнения, высказанные в рубрике «Моя Америка» передают взгляды самих авторов и не отражают позицию «Голоса Америки»
Печатается с разрешения автора и издания
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ