Курс евро снизился примерно с $1,23 за 1 евро до $1,13 (текущий обменный курс). Это падение — на 9%, что весьма существенно, особенно с учетом того, что это две основные валюты мира. Падение значительно усилилось в ноябре, достигнув 3% с начала месяца. Это как раз тогда, когда в европейских столицах наблюдались вспышки насилия из-за связанных с COVID-ограничений, мигрантский кризис на границе Беларуси и Польши и скопление российских войск на границе с Украиной.
Однако этот спад следует рассматривать в более широком контексте.
Подпишитесь на NV Премиум и читайте без ограничений
Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой
Евро по-прежнему сильнее, чем пару лет назад, когда он составлял около 1,10 доллара США. В период с февраля по апрель 2020 года в начале пандемии COVID-19 он также прошел через сильную недельную волатильность, колеблясь между примерно $1,07 и $1,13 — в то время, когда многие инвесторы, чтобы обезопаситься, переметнулись к доллару США, и была большая неопределенность по поводу того, что будет означать для экономики локдаун.
Евро vs доллар
Известно, что объяснение движения валют на еженедельной или даже ежемесячной основе чрезвычайно сложно, особенно когда речь идет о крупных экономиках, таких как экономики США и стран еврозоны. Но, безусловно, нам нужно смотреть на то, что происходит в обоих регионах, и не только по отдельности, но и в целом. Используя эту простую концепцию, можно найти несколько объяснений недавнего обесценивания евро.
Правила игры могут и поменяться
Различия в инфляции
Первое объяснение относится к Федеральной резервной системе и Европейскому центральному банку (ЕЦБ), стимулирующим свою экономику с помощью количественного смягчения (QE), которое по сути создает деньги для покупки финансовых активов, таких как государственные облигации, у банков и других крупных инвесторов. Оба центральных банка активно этим занимались с начала пандемии.
Однако с учетом того, что годовая инфляция в США сейчас достигает серьезного уровня в 6,2% по сравнению с менее проблемными 4,1% в еврозоне, создается ощущение, что ФРС скоро прекратит покупку активов. Это связано с тем, что увеличение денежной массы может вызвать инфляцию. Действительно, ФРС недавно уже начала «сужать» или замедлять темп количественного смягчения с целью остановить его во второй половине 2022 года. С другой стороны, ЕЦБ обсуждал замену свою программу количественного смягчения на $2,2 трлн (£ 1,7 трлн) QE, когда она закончится в марте 2022 года.
С этим связан рост ожиданий того, что США, возможно, также придется начать серию повышения процентных ставок с середины 2022 года, чтобы обуздать инфляцию, в то время как президент ЕЦБ Кристин Лагард только что дала понять, что ЕЦБ вряд ли начнет повышать ставки. По крайней мере до 2023 года. Эти возникающие различия в позициях денежно-кредитной политики США и еврозоны явно способствовали укреплению доллара (поскольку количественное смягчение и более низкие процентные ставки, как правило, вызывают обесценивание валюты).
COVID и политика
Вторым решающим фактором стала недавнее относительное усиление экономики США в период восстановления после пандемии по сравнению с еврозоной. Международный валютный фонд прогнозирует рост экономики США в 2021 году на 6% по сравнению с 5% в еврозоне, а в 2022 году ожидается рост на 5,2% и 4,3% соответственно. Опять же, это указывает на усиление доллара.
Введение новых ковидных локдаунов в США кажется маловероятным (даже несмотря на то, что число заболевших снова растет). Но не в зоне еврозоны, где в последние недели резко возросло количество инфекций в таких странах, как Германия, Франция, Нидерланды, Австрия и Бельгия. Австрия снова оказалась в локдауне, и другие страны еврозоны могут скоро тоже последовать ее примеру.
Последней движущей силой недавнего укрепления доллара является усиление политической стабильности. У администрации Байдена впереди еще три года у власти, и недавно ей удалось принять стимуляционный пакет Build Back Better на $1,7 трлн.
Напротив, страны еврозоны переживают сейчас период большой политической неопределенности. В Германии подходят к концу 16 лет относительной стабильности правления Ангелы Меркель. Вопрос о том, выиграет ли Эммануэль Макрон у Марин Ле Пен выборы во Франции в апреле 2022 года, также давит на умы инвесторов. Так же, как и продолжающиеся торговые трения между ЕС и Великобританией из-за Брексита.
Это происходит в то время, когда наращивание сил России рядом с Украиной намекает на перспективу военного конфликта на краю Европы. Не говоря уже о том, что Россия ограничивает поставки газа в регион, и один из ее основных трубопроводов проходит как раз через Украину. Кроме того, во Франции, Нидерландах, Германии и Италии прошли массовые протесты против вакцинации, а европейские правительства сейчас находятся под сильным давлением — от них требуют взять под контроль свои расходы.
Таким образом, хотя краткосрочные колебания курса валют очень трудно предсказать, есть много причин полагать, что недавний период ослабления евро продолжится. Это делает импорт в еврозону — не в последнюю очередь энергоносителей — более дорогим. И, хотя это дает некоторые преимущества для крупного экспортера, такого как Германия, это также подрывает доверие к еврозоне как к глобальной экономической силе.
Правила игры могут и поменяться, если ЕЦБ признает, что существует проблема инфляции, которую необходимо решать, завершив свой эксперимент с QE и начав процесс повышения процентных ставок. Однако это все еще маловероятно в ближайшем будущем.
Перевод НВ
НВ обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок The Conversation. Републикация полной версии текста запрещена.
Оригинал опубликован на The Conversation
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ