Мир бешеными темпами рвется вперед. Причем — во всех отношениях: от водопада парадигмальных или прорывных научных открытий и головокружительных достижений медицины до вулканического культурного, политического или экономического развития. Мы живем в эпоху сокращающихся расстояний и страхов, глобализации, укрепляющихся связей между народами и рушащихся границ. Это эпоха невероятной научной смелости, превосходящей любые фантазии, и максимального творческого самовыражения во всех сферах жизни.
Всё это я вижу воочию во время своих одиссей — бесконечных странствий по миру: выросший из припортовой помойки ошеломительный Сингапур с самой первоклассной медициной в Юго-Восточной Азии; замечательная Швейцария, всего сто лет тому назад поставлявшая в Россию бонн и швейцаров; конечно же, грандиозные Соединенные Штаты с лучшими университетами мира и более 120 симфоническими оркестрами (70% от общего числа в мире, не говоря уже о «большой пятерке» высочайшего уровня); восставший из пепла Израиль, сумевший в неприятельском кольце возродиться и войти в число самых продвинутых стран современного мира; очаровательные Аргентина и Бразилия, совершившие настоящие прорывы в современность из статуса стран третьего мира. Список можно продолжать и продолжать — тем более, что количество свободных стран непрерывно увеличивается, а «средневековых» — сокращается, как шагреневая кожа.
Под островами Средневековья я понимаю не нынешние Урбино, Брюгге, Валлетту или великолепие любовно сохраненных кварталов дученто-кватроченто в европейских городах, а страны средневекового масс-сознания, дремучести, задуренности, несвободы, автаркии, египетизма и византизма, первобытного мифологизма, конспирологии, ментальных крайностей, постоянного страха перед настоящим и еще большего перед будущим.
Средневековье в наши дни? А почему бы и нет, если это терпит околпаченный властью народ, точнее, его средневековая часть. Вам нужны примеры? — Да сколько угодно: Северная Корея, ИГИЛ, недавний Иран, многие страны Центральной Африки, Куба и Венесуэла, арабские диктаторские режимы. Эти страны легко найти на экономических картах мира — почти все страны с нижайшим уровнем жизни и нищенским ВВП на душу населения. И не только с нижайшим-нищенским.
Разве не становятся нормами забитое молчание, рабская немота, тупое терпение?Разве мы не видим, как некоторые более-менее продвинутые страны прямо на наших глазах разворачиваются поперек истории, восстанавливая египетские асабии с их «воинственной сплоченностью», татаро-монгольскую ясу, средневековую опричнину, право силы и иные «достоинства» примитивных сообществ? Разве на наших глазах государство не порождает целые кланы манипуляторов человеческим сознанием, новых средневековых инквизиторов, судей-кошонов, мракобесов-ксенофобов, ручных и послушных клириков, энергичных душителей свобод в средствах массовой информации, а само право не замещается средневековыми же территориальными захватами без малейшего раздумья о дальнейшей судьбе и эффективном предназначении захваченного?
Разве не становятся нормами забитое молчание, рабская немота, тупое терпение — масса, восторженно принимающая гнобителей, грабителей и разрушителей собственных стран? Разве мы не видим, как в наши дни народы и страны начинаются вываливаться из ряда цивилизованных, возрождая Средневековье и стремясь выпасть из рода человеческого вообще?
Иногда создается ощущение, что некоторые народы тянут вспять, в Средневековье, к кастовому обществу и кулачному праву, когда как бы внезапно появляются агрессивные и непредсказуемые соседи со средневековыми амбициями и дикарскими замашками. Но это не совсем так. Речь идет не о возврате в Средние века, а о невыходе из них, не о наступлении Средневековья, а о пребывании в нем.
Почему я прихожу к такому выводу? А потому, что когда в эпоху средств массовой информации и космических полетов народ продолжает верить в существование людей с песьими головами, то есть — в вездесущих врагов, когда есть эпидемии и нет лекарств, когда суды выносят инквизиторские приговоры, а власть снова становится абсолютной и несменяемой, то это для меня означает, что в мире, где как бы кончился «архипелаг ГУЛАГ» продолжают существовать огромные острова Дученто и Триченто.