«Долги по реформам на 7 млрд евро». Какие евроинтеграционные законы не хотят принимать президент и ВР, и как на это реагирует ЕС — интервью

О евроинтеграции

Пани Татьяна, давайте начнем с самого начала. Из систематизации всех требований и реформ. Какой в Украине перечень реформ для вступления в ЕС и какие уже в разработке в виде законопроектов?

Евроинтеграция — это сложный процесс, когда Украина практически должна принять законодательство общее для стран ЕС, это сотни нормативно-правовых актов со всех сфер «жизнедеятельности» государства. Среди них, например, верховенство права и борьба с коррупцией. Мы должны соответствовать стандартам ЕС.

Поэтому исчерпывающего перечня реформ, а следовательно и законопроектов, которые мы должны принять во всех сферах, кажется, нет ни в офисе вице-премьера по вопросам европейской интеграции, ни в Европейской комиссии. Это настолько комплексная задача и постоянно делается переоценка, как того, что уже сделали, так и того, что еще нужно сделать для достижения цели.

Наверное, также стоит разъяснить процесс «евроинтеграции», каким образом сейчас определяется, какие реформы необходимо делать.

Для вступления в ЕС мы проходим так называемые переговоры о вступлении, которые разделенны на переговорные кластеры — это тематические блоки законодательства, которые нужно измененить. На данный момент для Украины официально открыты первый кластер «основы», куда входят верховенство права, права человека, борьба с коррупцией и реформа государственного управления, и шестой — где «внешние отношения»: торговля, внешняя политика и безопасность.

По этим кластерам уже определены и закреплены interim benchmarks, то есть промежуточные показатели, — перечень реформ, который уже не могут изменить ни Украина, ни страны ЕС. Однако будут еще и closing benchmarks — перечень реформ, которые могут быть дополнительно выдвинуты для закрытия кластеров.

Если мы закроем все переговорные кластеры, значит проведем все реформы необходимые для вступления в ЕС?

Наше политическое руководство говорит, что мы сделаем это до конца 2027 года. Но при нынешних темпах, в эту дату все труднее поверить.

Также параллельно с «переговорами» о вступлении, ЕС еще стимулирует Украину к проведению реформ через прикрепленные conditionalities — обязательств делать реформы к программам финансирования.

Среди программ сейчас два направления: Ukraine Facility — это требования из всех сфер регулирования, включая верховенство права, и Macro-Financial Assistance — это требования по фискальной дисциплине и улучшению администрирования публичных финансов. Преимущественно эти требования либо совпадают с требованиями переговорных кластеров, либо несколько выходят за них. Поэтому все законопроекты, принимаемые в рамках этих требований тоже евроинтеграционные.

Нужно помнить, что не ко всем реформам прикреплены деньги, многое нам придется делать «безвозмездно». Многим европейцам уже не нравится дублирование кредитных conditionalities и требований вступления. Они говорят, что мало того, что вы хотите в ЕС, вы хотите, чтобы мы вам заплатили за это, но так не будет. Это собственно одна из причин, почему открыто пока только два переговорных кластера — наши европейские партнеры хотят увидеть, что Украина реально «отдана идее вступления в ЕС», но пока этого нет.

Как бы вы охарактеризовали то, как европейцы наблюдают за выполнением того же Ukraine Facility Plan? Возможна ли ситуация, когда они могут нажать на сроки или не дать денег?

Мониторинг выполнения обязательств по Ukraine Facility — формализованная процедура, определенная учредительными документами программы.

Если украинское правительство считает, что пункт плана выполнен, оно уведомляет Европейскую Комиссию об этом, там их эксперты оценивают принадлежность исполнения и, либо принимают его, либо отклоняют и ждут исполнения в следующем периоде. На практике во избежание затяжек проходят двусторонние консультации на всех этапах прохождения необходимых законопроектов или имплементации каких-либо норм. Если условия плана не выполняются в течение двенадцати месяцев от дедлайна, определенного планом, или до конца декабря 2027 — деньги «сгорят».

Были случаи, когда дедлайны с согласия сторон переносились. Например, недавно изменен дедлайн принятия антикоррупционной стратегии, но конечный дедлайн — декабрь 2027 года — изменить невозможно.

К сожалению, одной из слабостей Ukraine Facility оказалась такая гибкость сроков, что привело к ситуации, когда у нас есть «долги» по реформам на 7 миллиардов евро.

В какой-то момент наше правительство и парламент решили, что можно вовремя не голосовать за законопроекты, а потом под предлогом, чтобы деньги не сгорели, выпрашивать зачисление более компромиссных вариантов реформ.

Одно время такая гибкость была дружеской уступкой со стороны ЕС, чтобы обезопасить деньги от сгорания в случае форс-мажоров, вызванных войной. К сожалению, со стороны украинской власти это превратилось в механизм шантажа. Европейцы это увидели, но вместо того, чтобы изменить условия программы, просто добавили больше жестких обязательств в сфере верховенства права, против которых был Офис президента и правительство, как реформа ДБР или независимые экспертизы для НАБУ.

Кто сейчас главный переговорщик от Украины по реформам и вступлению в ЕС? Как европейцы относятся к стремительным переменам в правительстве?

По должности это должен быть вице-премьер по европейской интеграции, то есть Всеволод Ченцов.

Но формально главного переговорщика определяет президент, и в настоящее время изменения в соответствующий Указ еще не были внесены, поэтому главным переговорщиком остается Тарас Качка. Может у президента еще не было времени на это, подумаешь какие-то переговоры о вступлении в ЕС.

Но такой беспорядок это тоже сигнал и показатель отношения и политической воли к вступлению в ЕС. Официально европейцы с уважением относятся к переменам — это внутренняя политика и дело Украины, но неофициально все эти перестановки вызывают много непонимания и недоумения.

О коррупционных рисках в Украине

В новых пленках НАБУ по делу Ирины Мудрой, голос женщины, похожей на Мудрую, говорит, что нужно иметь резерв кадров на конкурс руководителя САП. Какие демократические предохранители у Украины избежать таких диверсий, когда власти ставят своих удобных людей на должности в антикоррупционные органы?

Собственно самые открытые конкурсы на ключевые должности в антикоррупционных органах были введены для того, чтобы избежать некачественных политических назначений и назначений «своих» людей, которые вместо борьбы с коррупцией будут ее возглавлять.

Теперь нам нужны еще и предохранители — не дать эти конкурсы «хакнуть».

В настоящее время такими предохранителями являются назначение в конкурсе комиссии членов, номинированных международными партнерами, их часто называют международными или иностранными экспертами, но я считаю и закон не запрещает это делать, что это могут быть украинские граждане с соответствующим опытом и безупречной репутацией.

Вторым шагом является предоставление таким независимым экспертам преимущественного голоса в процессе отбора. Как показывает ситуация, к сожалению, от международников нам еще рано отказываться, это основная гарантия независимости антикоррупционных институций.

Как вы думаете, будут ли нардепы противиться тому, чтобы реформировать ДБР и процесс конкурсного отбора Генпрокурора, который, как понимаю Центр противодействия коррупции и адвокатирует?

Безусловно, будут. Нардеп Максим Бужанский отклонил эти законопроекты с мотивацией того, что они неактуальны. Несколько месяцев назад Счетная палата приняла аудиторский отчет о ДБР, где очень хвалила этот орган и фактически приходит к выводу, что никакой реформы не нужно. В последствии этот вывод будут активно использовать.

Правительство будет затягивать представление своего законопроекта, а парламент и Комитет по правоохранительной деятельности будут показательно игнорировать депутатские законопроекты. Скоро мы услышим старые песни о вмешательстве в суверенитет и неконституционность. Мы все это уже проходили и не раз.

Но есть одно «но». Эти реформы уже закреплены в переговорном кластере, ни Украина, ни ЕС не могут от этого отступить. Поэтому нам как стране нужно будет выбирать между тем — оставлять коррумпированное ДБР и Офис генпрокурора или вступать в ЕС. Мой выбор очевиден, надеюсь, президент Зеленский и его фракция тоже к нему скоро придут.

О парламенте

Сейчас народные депутаты вернулись из отпуска. Начинается новый политический сезон. С чем нардепы в него входят?

Если кратко подытожить, то новый сезон начинается с невыполненных обязательств перед ЕС на 7 миллиардов евро непринятых законов и нулевым прогрессом по открытым переговорным кластерам.

Мне трудно прокомментировать законопроекты из всех сфер, но по поводу верховенства права и борьбы с коррупцией ситуация очень печальная. Начиная с декабря прошлого года, после утверждения плана Качки-Кос, где были определены реформы, которые можно было сделать «заранее» к формальному открытию кластеров, правительство практически не подавало необходимые законопроекты в парламент. Подали только закон об Антикоррупционной стратегии, но с отставкой правительства его автоматически отозвали. Хорошо, что в этой ситуации депутаты представили свой альтернативный законопроект, поэтому его можно голосовать в любой момент.

Обещанный законопроект по реформе ДБР, который президент обещал в январе этого года, отозвали на декабрь, но это было обещание Юлии Свириденко. Не знаю, придержится ли этого правительство.

Группа депутатов во главе с Анастасией Радиной и Ярославом Железняком подали пакет законопроектов, которые включали реформу ДБР, назначение Генпрокурора и изменения в УПК — все первоочередное по Ukraine Facility и первому кластеру, но по инициативе нардепа президентской фракции СН Максима Бужанского эти законопроекты пакетом отклонили. Поэтому ситуация с законопроектами в Верховной Раде сложная и неконтролируемая.

Парламент несубъектный, если Давид Арахамия насобирает голоса, тогда и будет голосование. По сути, все в руках нескольких людей со стороны парламента. Понимают ли это европейцы?

Все понимают.

Поэтому большинство реформ, неприятных для украинской власти, теперь привязаны к деньгам.

Но несмотря на страшилки о внешнем управлении, которые так любят наши депутаты, наши партнеры действительно уважают украинский суверенитет и как-то вмешиваться в работу парламента не будут, да и не хотят.

Есть ли какой-нибудь инструмент мониторинга того, как воплощаются реформы? Если, например, будет новый закон о реформе ДБР. Его примут, но на этапе отбора нового директора начнутся недемократические дополнительные процедуры с полиграфом, как было с Александром Цивинским — ныне руководителем БЭБ, кто это будет контролировать?

ЕС постоянно мониторит прогресс Украины на пути к вступлению и ежегодно издает так называемый «отчет о расширении», где фиксирует надлежащим или ненадлежащим образом имплементирует реформы, и нет ли «откатов». Этот отчет также становится основой оценки выполнения требований переговорных кластеров.

То есть, если будет откат или блокирование реформ — заблокируется вступление в ЕС. Конечно, бюрократический отчет раз в год — это не очень действенный инструмент влияния на президента или наших политиков, поэтому на политическом уровне идет коммуникация, если что-то, по мнению европейцев, идет не так. К сожалению, она непубличная, поэтому украинским властям очень удобно делать вид, что все хорошо.

Недавний пример с законопроектом о налогообложении цифровых платформ. Наши депутаты решили почему-то, что они умнее европейских партнеров, и если в переходных положениях к евроинтеграционному законопроекту они еще внесут изменения в регулирование «ПЭПов», никто не заметит, или ЕС так хочет дать нам денег, что вынужден будет это засчитать. Это древняя драма, все депутаты имеют статус политически важных лиц и ненавидят эти нормы. Вместо того чтобы привести в чувство НБУ и государственные банки, которые неадекватно осуществляют финансовый мониторинг, они решили взять в заложники евроинтеграционный закон. В ЕС же считают такой шаг грубым нарушением со стороны Украины, поскольку имеющееся регулирование по противодействию отмыванию средств было частью пакета требований по предоставлению Украине статуса кандидата и любое отступление от него для них неприемлемо. Поэтому непублично ЕС потребовал переголосовать другой законопроект, без норм о «ПЭПах». Ожидаем передачи и переголосования законопроекта.