По истечении почти 4 лет противостояния, сценарий затяжного конфликта на Донбассе по-прежнему выглядит самым вероятным. В пользу такого вывода говорит и анализ общей исторической тенденции: за последние полвека средняя продолжительность подобного типа конфликтов выросла более чем в пять раз. И потом, ситуация на постсоветском пространстве, где старые, двадцатипятилетней давности, замороженные конфликты не решаются, зато время от времени возникают новые. Виноваты также и спойлеры, незаинтересованные в урегулировании конфликта группы внутри государства, которые усиливают свое влияние на динамику происходящего. В то же время в наступившем году достаточно высока вероятность отдельных событий, которые могут сбить ситуацию на Донбассе с давно наметившейся траектории.
Закон «Об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях» по понятным причинам вызвал повышенный интерес со всех сторон. Общество, которое долго живет в условиях военного конфликта, становится особенно чувствительным ко всему, что с ним связано. Приблизит ли новый закон завершение конфликта на Донбассе на условиях, выгодных Украине?
Частично ответ на этот вопрос, конечно, зависит от того, что можно понимать под выгодными для Украины условиями. С формальной точки зрения, в том числе отраженной и в новом законе, мы стремимся к восстановлению территориальной целостности. Это честное, справедливое и законное требование, но реализовано оно может быть разными способами. В переводе на язык международной политики, есть много разных уступок, которые от нас могут потребовать в обмен на восстановление справедливости. От нас могут потребовать, например, остаться внутренне слабым государством или даже стать еще слабее. Могут потребовать ограничить свободу выбора во внешней политике – несмотря на то, что обеспечение независимости также названо среди основных целей государственной политики по обеспечению суверенитета. В конце концов, Украине не привыкать к затяжным демагогическим дискуссиям по поводам даже куда менее спорным, чем современное содержание слова «независимость». Могут попытаться оставить крайне уязвимыми к любому потенциальному вмешательству России в нашу внутреннюю политику. Понять, чем мы готовы, а чем не готовы платить за восстановление территориальной целостности, пусть и частичное, – отдельная сложная задача для архитекторов украинской внешней политики.
Рядом с Россией нам придется учиться жить
Новый закон эту задачу не решает, будучи в большей степени документом о том, как оптимально научиться жить с возникшей сложной ситуацией, а не о том, как из нее выйти. Возможно, в нынешних условиях это даже лучше. В конце концов, решение конфликта вряд ли лежит в плоскости принятия актов национального законодательства.
Частично, оно лежит в плоскости американо-российского диалога: состоявшийся в январе очередной раунд переговоров в формате Сурков-Волкер полезен тем, что линия коммуникации работает. В условиях тотального недоверия между сторонами конфликта это важно, хотя ждать прорывов от этого формата вряд ли стоит.
Успех урегулирования конфликта на Донбассе по-прежнему зависит от: эффективности украинского государства; нахождения компромисса с Россией на как можно более выгодных для нас условиях; нашей способности управлять внутренними противоречиями и строить открытую национальную идентичность; формирования такой региональной системы безопасности в Восточной Европе, которой «нужна» была бы Украина с восстановленной территориальной целостностью. Последовательность решения этих задач может меняться, как и удельный вес каждой из них.
Динамика урегулирования конфликта также будет охватывать три обязательных этапа: снижение интенсивности боевых действий, выраженное в уменьшении количества погибших; поиск или создание поля пересекающихся интересов; и комплекс мер постконфликтного урегулирования, в центре которого – создание настоящего национального единства.
На сегодняшний день мы не достигли прогресса в достижении хоть какой-то из этих задач. Наше поведение в конфликте определяется, с одной стороны, риторикой военного времени, вполне понятной и задающей рамки для понимания ситуации. А с другой – серией непоследовательных шагов и инициатив, которые имеют больше внутренних последствий, чем влияния на позиции России. Конфликт не получится решить на выгодных нам условиях, надеясь только на ослабевающую международную поддержку. Отдельные события могут время от времени создавать неожиданные эффекты, но будущее конфликта на Донбассе – а значит и Украины в целом – будет определяться более долгосрочными факторами: соотношением сил, балансом интересов и общей ситуацией в Восточной Европе.
Частью этой головоломки, безусловно, станет будущий формат украино-российских отношений. Рядом с Россией нам придется учиться жить, и простые формулы вечной войны или вечной дружбы не станут оптимальными. Как сохранить максимум самостоятельности, реализовать проект успешного государства, не сталкиваясь постоянно с завышенным риском войны с Россией? Формула будущего Донбасса зависит во многом от ответа на этот очень сложный вопрос. С ним же связан и набор красных линий, которые Украина не будет готова пересекать. Пока ответа нет – и красные линии каждый рисует на свой лад. В таких условиях очень легко манипулировать общественным мнением, но очень сложно формулировать внятную и ответственную долгосрочную политику.
Можно ли стать успешным и эффективным – а значит и демократическим, правовым и европейским – государством, имея открытый конфликт на собственной территории? Опыт остального постсоветского пространства подсказывает, что нет. Но решение этой задачи тоже имеет критически важное значение для реинтеграции оккупированных территорий. Что мы будем делать, если российские войска покинут Донбасс? Какую модель государственности мы предложим гражданам Украины, и какими инструментами будем снижать внутренний конфликтный потенциал? Слабые полуавторитарные режимы, да еще и с полным набором экономических проблем, крайне уязвимы к внутренним конфликтам. А тем более, если еще вчера на их территории шла война. Сегодня многим кажется, что вывод российских войск станет окончательным решением, но, скорее всего, окажется только началом длительного процесса. Отвечать за его результат будем мы, и предыдущий опыт дает мало оснований для оптимизма.
Конфликт на Донбассе, конечно, произошел в результате российского вмешательства. Но плохая новость для нас в том, что четыре года его активной фазы создали барьеры и стены между украинцами, даже если раньше их и не было. Времена меняются, и мы должны это учитывать. Вместе с временами могут меняться и идентичности. Украинская национальная идентичность – это не что-то неизменное и высеченной в скале; она пластичная и гибкая. К сожалению, военные действия и разделения на своих и чужих сильно способствуют расколам и формированию альтернативных идентичностей, даже в рамках единой этнической группы. Так же, как и революции повышают риски внутренних конфликтов. Полноценная реинтеграция, поиск общих знаменателей и объединяющих ценностей для людей с очень разными взглядами станут ключом к настоящему урегулированию конфликта на Донбассе.
На Донбассе время работает против нас: чем дольше длится конфликт, тем тяжелее и дороже будет его окончательное урегулирование. Российское вмешательство – пусть большая, но часть проблемы. Чтобы увидеть свет в конце туннеля, нам понадобится провести очень комплексную и сложную работу. Принятый закон – ее часть. Дальнейшая повестка дня – определение красных линий и переговорных позиций, формулировка стратегии реинтеграции, построение работающих институтов, укрепление доверия. Все это в большей степени настраивает на длительную работу, чем на быстрые решения.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени