Когда и.о. министра здравоохранения Уляна Супрун опубликовала в Facebook четыре фотографии, на которых она заглядывает в документы бывших политзаключенных, запертых в советские времена в специальной психиатрической больнице в Днепре, она развязала скандал, который может поставить под угрозу ее политическое будущее. Этот пост появился после того, как Супрун, американский врач украинского происхождения, съездила в Днепр и потребовала передачи медицинских файлов о людях, госпитализированных в советские времена по политическим причинам. Глава клиники Анатолий Кушнир отказался, ссылаясь на тот факт, что у такого требования нет законного обоснования. Супрун все равно настояла и получила документы двух бывших политзаключенных – Анатолия Лапиноса и Леонида Плюща.
Файлы в психиатрических больницах являются медицинскими документами и, следовательно, относятся к медицинской тайне. Они содержат конфиденциальную медицинскую и личную информацию, а также множество личных вещей, например, переписку с родственниками. Публикация этой информации на Facebook тоже была нарушением закона. Наконец, тот факт, что Супрун фактически заставила доктора Кушнира нарушить закон, что очень необычно для министра – на самом деле очень тревожный прецедент.
Исследователи должны проверить все файлы и определить, какие из них можно изыматьРезультатом стала очень эмоциональная реакция со стороны доктора Семена Глузмана, бывшего политзаключенного, пережившего 10 лет в лагере и изгнании из-за выступлений против злоупотреблений советской власти, нынешнего главы Украинской психиатрической ассоциации. В последние месяцы доктор Глузман работал над механизмом защиты важных файлов в психиатрических клиниках и тем, как сделать их доступными для исследований без нарушения украинского закона. Глузман обвинил и.о. министра в махинациях в отношении умерших политзаключенных, и отметил, что лично знал Плюща и не представляет, чтобы тот согласился на нечто подобное.
Действительно, ситуация с архивом очень сложная. Фактически, директор клиники без проблем может передавать медицинские файлы, имея законное обоснование, которое для начала нужно создать. Согласно украинскому законодательству медицинские файлы должны храниться 75 лет, так что времени достаточно. Важнее прийти к согласию о том, каким образом выбирать файлы, поскольку архивы больниц насчитывают тысячи документов, и большая часть пациентов действительно были сумасшедшими и не имеют никакого отношения к злоупотреблению психиатрией в политических целях. Кроме того, советские власти использовали не только политические и антирелигиозные статьи уголовного кодекса, избавляясь от оппонентов, но и регулярно скрывали политзаключенных, используя другие обвинения. Другими словами, группа исследователей должна проверить все файлы в больнице и определить, какие из них можно изымать как доказательство политических злоупотреблений в психиатрии, а какие не имеют никакого отношения к вопросу.
И даже после этого, следующий шаг тоже очень сложен: кто собирается правильно исследовать документы и в конечном итоге представить результаты в доказательной и научной форме, не нарушая основные этические нормы медицинской конфиденциальности? Предпочтительно, чтобы это была международная комиссия, при участии психиатров и других экспертов по психическим расстройствам, историки – эксперты в советской карательной психиатрии, адвокаты и, желательно, представители жертв. Создание такой комиссии требует серьезных усилий. Кроме того, это стоит больших денег, которые нужно найти.
Последний вопрос – где должен храниться подобный архив, и какие должны действовать правила в этом месте, чтобы обеспечить доступ историков и журналистов. Эти правила нужны, должны быть четкими и строгими, защищая медицинскую и личную конфиденциальность и гарантируя, что вопиющих нарушений больше не будет.