Банк может привлекать ресурсы двумя основными путями — из собственного капитала и заимствуя. При этом акционеры банка защищены институтом ограниченной ответственности, ведь любой кредит банка не дает права регресса. Если собственный капитал банка уходит «в минус», что случается, например, при рискованной кредитной политике, акционеры банка не так уж и много теряют — все убытки ложатся на кредиторов банка и государство. Но у банков есть еще одна специфическая особенность: дополнительных выгод от вливания капитала в банк со стороны его акционеров не получат не только сами акционеры, но и кредиторы (в связи с отсутствием права регресса). Единственная группа, которая напрямую выигрывает от увеличения собственного капитала банка — это налогоплательщики, так как в случае банкротства банка на компенсацию по вкладам может понадобиться меньше государственных денег. Полагаю, что такого мотива достаточно, чтобы посвятить колонку вопросам капитала банков.
Если говорить о значительной части тех украинских банков, которые были признаны неплатежеспособными в 2014-2016 годах, то укрупнено модель их бизнеса выглядела так – используйте как можно больше заемных средств, применяйте как можно меньше собственного капитала, кредитуйте как можно больше бизнес владельцев банка и рискованные проекты. Хрупкая бизнес-модель, основанная на значительных несоответствиях по уровню риска и срокам погашения платежей (долгосрочные и рискованные активы финансируются путем краткосрочных и номинально безрисковых обязательств), нуждается в подушке для поглощения убытков. Больший объем собственного капитала защитит кредиторов банка и уменьшит стимулы для акционеров банка к тому, чтобы проводить рискованную политику. В общем, выход представляется очевидным, простым и логичным – нужно добиться, чтобы банки сами себя финансировали в большей мере, чем сейчас, то есть, используя больше собственного капитала.
Но сразу возникает, например, такой вопрос — каким должен быть норматив достаточности капитала? Актуальны ли для нас 8% (6% основной капитал плюс 2% дополнительный капитал) рекомендованные «Базелем III»? И если в Украине норматив достаточности капитала банка несколько выше (10%), стоит ли нам ориентироваться на «Базель», имеет ли смысл уменьшить установленный у нас норматив?
Среди ученых и практиков есть разные мнения относительно целесообразного норматива капитала банков. Например, Дэвид Майлз, член комитета по денежной политике Банка Англии, считает, что капитал банка должен составлять не менее 20% от взвешенных по риску активов банка. Примечателен сам подход Майлза к исследованию этого вопроса, который базируется на том, что развитие банковской системы любой страны носит циклический характер и зависит от динамики ВВП. В своем исследовании, он опирается на данные о колебаниях ВВП большого количества стран за 200 лет и делает заслуживающее внимание допущение, что взвешенные по риску активы меняются пропорционально изменениями ВВП. В свою очередь авторитетные экономисты Анат Адмати и Мартин Хеллвиг в книге «Новые одежды банкиров» предлагают поддерживать банковский капитал на уровне 30% по отношению к активам.
Предчувствую возмущение многих владельцев и руководителей украинских банков в отношении приведенных значений. Сразу замечу, что я не считаю их возможными для введения в Украине сейчас или в обозримом будущем. Однако, считаю важным продемонстрировать мнение мейнстримных западных специалистов. В том числе и для того, чтобы несколько уравновесить мнения тех, кто считает завышенным действующий у нас норматив достаточности капитала, а также тех, кто возражает против наращивания регулятивного капитала украинских банков.
Конечно, в вопросах целесообразного размера норматива достаточности капитала банка точные оценки и категоричные суждения невозможны в принципе. Но, колоссальные потери банковской системы Украины в 2014-2016 годах произошли в том числе вследствие невысокой капитализации банковской системы и несоответствия капитала уровню и размерам рисков. Тем не менее, давайте разберем основные доводы, которые приводят сторонники мягкого подхода к нормативам достаточности капитала банка и те, кто выступает против наращивания регулятивного капитала банков.
Первый аргумент. Высокие нормативы достаточности капитала ведут к тому, что банки несут убытки вследствие того, что они вынуждены оставлять деньги на счетах, не направляя их в активные операции и не получая прибыль. Но давайте тонко отделять ликвидные активы, которые находятся на балансе у банков, от собственного капитала банка, который является источником осуществления активных операций и имеет то своеобразное достоинство, что на него можно списать убытки (и получить отрицательный капитал, что неоднократно случалось с украинскими банками в 2014-2016 году и приводило их к банкротству). Давайте не будем сводить воедино активы, которыми владеет банк, и его пассивы, которые являются источниками финансирования активов. Собственный капитал относится к пассивам — это источник средств для банка, а не актив, принадлежащий банку. Активом собственный капитал банка является лишь для его акционеров.
Второй аргумент. Усиление требований к банковскому капиталу замедлит восстановление экономики. Вопрос, заслуживающий детального рассмотрения. Сторонников этой точки зрения много не только у нас в стране, но и в мире, что неудивительно, так как она по-своему непротиворечива. К примеру, глава американской ассоциации банкиров Киттинг утверждал, что «за собственный капитал нужно платить — и банки, и экономика в целом имеют меньше кредитов, поскольку банки упираются в тесные нормативы достаточности капитала». А один из наиболее авторитетных за всю историю центральных банкиров мира Алан Гринспен говорил в 2011 году - «Увеличение собственного капитала сверх необходимого уровня означает, что часть средств станет недоступной для финансирования капиталовложений, повышающих производительность» (о конкретном значении этого «необходимого уровня» Гринспен с привычной ему таинственностью предпочитал умалчивать).
Допускаю, что некоторые отечественные сторонники ослабления требований к нормативу достаточности капитала и к размеру регулятивного капитала банка восприняли бы слова Гринспена приблизительно так — мол, поскольку акционерный капитал является ограниченным ресурсом, его не нужно тратить на всякие пустяки, вроде повышения надежности банков. Конечно, я не сторонник решения сложных специфических проблем на основе консенсуса в общественном мнении, но уверен, что подавляющее большинство граждан и многие эксперты-профессионалы с гораздо большим пиететом относятся к проблеме надежности банковской системы. Бесспорно, выбор желаемой степени безопасности — это вопрос приоритета в ценностях. Но лично я считаю надежность банковской системы вопросом первостепенной важности. Особенно, если вспомнить те суммы, которые приходится тратить на компенсации вкладчикам обанкротившихся банков или на рекапитализацию банков, которые относят к категории to big to fail.
Да и сам этот довод Гринспена можно подвергнуть аргументированному сомнению. Акционерный капитал — это не какие-то средства, пылящиеся без дела, а один из видов пассивов банка, такой же источник финансирования активов, только более безопасный и не столь чреватый кризисами, как средства клиентов или долговые обязательства. К тому же, если банки будут в большей мере использовать собственный капитал, то повысится кредитный рычаг предприятий нефинансового сектора экономики, поскольку акционерный капитал переместится к банкам. А это лучше защитит экономику в целом от внезапных массовых банкротств.
Возможно, во мнении Гринспена содержалась более тонкая мысль — что совокупная экономическая активность будет выше, если позволить банкам и дальше сохранять высокий уровень кредитного рычага. Такое вполне возможно, но при условии, что у экономики имеется избыточные ресурсы, которые можно задействовать только таким путем. Но, скажем, проблему тревожно низкого уровня загрузки производственных мощностей в экономике Украины можно решать, например, путем стимулирования спроса или точечными мерами фискального характера. Все-таки для того, чтобы мобилизовать незадействованные ресурсы экономики, необязательно нужен банковский сектор с угрожающе высокой долей заемных средств. Тем более, что кризисы, острота которых была усугублена избыточно высокой долей заемных средств, свежи в нашей памяти. Как и последствия этих кризисов, которые мы будем ощущать еще долго.
Третий аргумент. Приходилось слышать утверждение, что потеря ликвидности для банка страшнее, чем недостаток капитала. Обращусь к упомянутой выше книге Адмати и Хеллвиг, в которой они утверждают - «Если финучреждения обременены значительными долгами, то достаточно небольшого шока, чтобы возникли сомнения в их состоятельности. Такие сомнения могут побудить кредиторов к тому, чтобы изымать деньги, и чем быстрее тем лучше. Что вызовет у банков проблемы с ликвидностью». Таким образом, первопричиной проблем скорее является недокапитализация банков. К тому же, чем более значительным капиталом обладают банки, тем смелее они могут принимать дополнительные риски.
Конечно, политика постепенного увеличения регулятивного капитала банка и поддержания норматива достаточности капитала на сравнительно высоком уровне не решит всех проблем банковской системы. Но представление о том, что банковские кризисы можно предотвратить с помощью гибридных финансовых инструментов (позволяющих конвертировать депозиты или облигации в акции банков), разнообразных планов действий на случай кризиса и «завещаний» на случай банкротства — крайне наивное и чрезмерно оптимистичное. Поэтому, постепенное наращивание капиталов украинских банков является целесообразным.
Кстати, Гринспен изменил свое отношение к вопросу капитализации банков – в 2014 году в книге «Карта и территория» он пришел к выводу о целесообразности наращивания банками собственного капитала.