Я как-то был в Австралии на экскурсии в школе. Меня водили по классам, кабинетам, лабораториям, рассказывали как у них все устроено. И вдруг я поймал себя на мысли, что у них здесь что-то не так… Что-то они не договаривают. Меня даже любопытство разобрало, а я не понимаю, о чем и как спросить.
И вдруг они говорят, что в отличие от других школ в Европе и Америке, где биология изучается 4 года (ботаника, зоология, анатомия и общая биология), у них это тоже 4 года, но все эти предметы сжаты до 2 лет. А остальные 2 года посвящают только одной-единственной теме. Здесь директор сделал паузу и говорит. И знаете какая это тема? «О самопроизвольном выбрасывании китов на берег!».
Я удивился. А он продолжает: до сих пор никто не знает и не понимает, в чем причина, что именно на них так смертельно влияет. Или течения, или водоросли, температура, близость Антарктики, неизвестные морские хищники, яды… Ученые бьются, институты работают, лаборатории изучают. Почему, говорит, это для нас важно? А вдруг окажется, что мы здесь живем в токсичной среде? И заболеем или умрем от неизвестного вируса — биологического, климатического или космического?
И тогда мы решили… привлечь детей. Каждый школьник выбирает свою маленькую тему, а затем публично защищает свои результаты. И знаете, что мы имеем на выходе? Дети овладевают исследовательскими навыками, осваивают смежные знания, видят цель, работают в командах, заботятся о природе, делают большое социальное дело. Как взрослые. В будущем они уже готовы осуществлять большие проекты, потому что уже знают, как все это устроено. У них включаются все важные виды мышления: системное, ассоциативное, логическое, критическое, креативное. Это у нас самый крутой курс, называется «Обучение и жизнь».
Это нам нужно для физического выживания
…Я, когда возвращался в самолете домой, думал: а почему же мою страну постигло такое страшное несчастье как Чернобыльская катастрофа, а в школе изучаются любые виды химии: аналитическая, неорганическая, органическая, биохимия, физическая, техническая химия. А главная для нас на то время — радиологическая химия до сих пор игнорируется. А вдруг мы, как и австралийцы со своими китами, живем в токсичном пространстве воды, пищи и воздуха, и даже не изучаем это опасное явление?
Или сейчас новая беда — эта война. А мы пользуемся данными Института войны (ISW — Institute for the Study of War), расположенного в Америке.
Почему же у нас такого нет? Нам еще столько проблем решать с этой проклятой войной! И сейчас, и потом! Научных, финансовых, жизненных, инфраструктурных, демографических. Это же нам нужно для физического выживания!
А в Австралии решили так: если им приходится периодически сталкиваться с таким непредвиденным несчастьем, как кито-харакири, то надо постоянно его изучать. И однажды все-таки распознать причины их самоубийства, и найти способы предотвращения такой их трагедии. Вся страна там вовлечена в эту тему. Потому что однажды это может стать проблемой их выживания.
А вчера я узнал, что в Польше в гражданском университете начал работать факультет «милитари». Поляки умные и дальновидные, готовят такие кадры уже сейчас. И понятно почему. Это также вопрос их выживания.
Почему у нас ни у кого не чешется? Ведь опасность никуда не исчезает. Как можно продолжать массово учить менеджменту и маркетингу, да еще и по старым учебникам, когда весь мир вывернулся наизнанку? Какой маркетинг, какой менеджмент?
Уже экономика другая, искусственный интеллект другой, другая политика, цели другие.
А в Австралии 2 года изучают китов. Потому что от них зависит жизнь австралийцев. И они об этом заботятся заранее.
Текст опубликован с разрешения автора
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV