Честно. Мы до конца не знали, состоится ли запланированный старт Falcon Heavy. За пару часов до назначенного времени, на высоте 2,5-4 миль сила ветра с направлением SE выросла до 21mph, что для ракеты с такой конструкцией является критической чертой. Страшнее всего было то, что воздушная масса была различной плотности и порывы были достаточно сильны.
Было много проблем. Как на этапе разработок и чертежей, так и на этапе производства и стендовых испытаний. В частности датчики, которые делали мы, на этапе сбора сначала показывали различные показатели при -30, 0 и +130 градусах, а должны показывать одно и то же. Затем, после лазерной сварки их забирало вверх, или они вообще не отвечали. Затем надо было добиться, чтобы они показывали удельный показатель в вакууме. И чтобы этот показатель был в рамках. Больше – брак. Меньше – брак. Я отбраковывал даже те, что колебались близко к предельной границе. Перфекционизм, конечно, и мудохаться надо было больше, разрезая юнит снова и снова, но я об этом не жалею.
Главное, мы знали, что ракета взлетит. Взлетит в любом случае, при любых обстоятельствах. Потому что 10000 инженеров, проектировщиков, испытателей, 10000 по всей стране в течение пяти лет работали над этой ракетой. У нас была цель. Не факт, что мы на этапе производства ее понимали. Могу сказать за себя – я просто делал свою работу, не особенно задумываясь над тем, насколько глобальной она может быть. Я просто приходил утром в лабораторию, надевал защитный халат, защитные очки, и антистатический браслет, и фигачил с утра до вечера, или день и ночь, в зависимости от смены. То, во что эта работа будет вложена, я увидел и осознал уже гораздо позже, когда спустя годы работал уже в другом штате на другой работе.
И наверное по-настоящему я это осознал ровно за полминуты до старта.
Мы до конца не знали, состоится ли запланированный старт Falcon Heavy
В нашем маленьком Командном центре, вопреки всем строгим правилам, набилось пятьдесят человек. Сидели за своими местами только я, Франческа, профессор Рассел, а также Трейси и старший офицер Баррел по своим кабинкам. И даже к ним в кабинки набилось столько народу, что там стало нечем дышать.
Мы сидели, потому что должны были там сидеть по протоколу. Остальные стояли. Народу было так много, что все стояли как селедки в бочке. Сара МакКарти почти висела у меня на шее. Рядом, на моем правом плече сидел заместитель командующего полковник Уолтон. В коридоре стояли те, кому не хватило места внутри.
У нас было 11 технических каналов – 5 со стартовой площадки, 2 из ЦУПа во Флориде, 2 из ЦУПа в Готорни, 1 в Хьюстоне, плюс трансляция. Мы видели, как все разворачивалось на наших глазах. Обеспокоенные переговоры метеорологического поста и FCR во Флориде, переговоры площадки LC39A с Готорном и шум центрального зала, где собрались работники SpaceX.
А затем был старт.
Честно, мне трудно передать то, что происходило с нами. Мы были только наблюдателями, и сидели по своим станциям и было такое впечатление, что мы также участвуем в управлении стартом.
А когда зазвучала музыка Боуи, мы заплакали. Я, Франческа и Сара, которую придавили так, что непонятно было, отчего она плачет – то ли от неудобной позы, то ли от того, что ее любимый сержант Маковски был в это время на посту, а не рядом с ней. Даже усатый эротоман, любитель журнала Playboy, старший офицер Баррел, смахнул слезу на стоящего рядом командующего, полковника Гвинна. Словом, это был какой-то массовый психоз – технического канала мы видели ЦУП в Готорни, где не только плакали, но и прыгали, неистово размахивая руками, как на рок-концерте. Джоэля и Мариэль, операторов Dragon не было видно, потому что их сектор нам не показывали, но подозреваю, что они также в тот момент не в носу ковырялись.
Пока на Земле бушевали страсти, чувак сидел спокойно в красном родстере Tesla, правую руку держа на руле, а левую положив на борт. Совсем так, как делал это предыдущий хозяин машины в жаркой Калифорнии.
На тот момент было неважно, удачно ли сел на баржу в Атлантике центральный блок, и почему перед самой посадкой исчез сигнал с бустера и с самого дрона. Потеряли мы центральный блок или нет.
Даже тогда, когда мы узнали, что центральный блок погиб, для нас это было уже неважно. Почему не сработали химические игниторы в двух двигателях торможения, комиссия будет разбираться позже.
На тот момент важно было то, что на экране мы видели сюрреалистическую картинку – красная машина на фоне голубой планеты.
Запуск прошел успешно.
С чем вас и поздравляю! Спасибо, что были с нами!
Теперь надо работать дальше.
Текст опубликован с разрешения автора
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени
В колонке представлено мнение автора, которое может отличаться от официальной позиции компании