Женщины, называющие себя “нарушительницами молчания”, потребовали расследовать обвинения в сексуальных домогательствах в Китае. Таким образом, они противопоставили себя культуре мачо, Коммунистической партии, у которой вызывают раздражения независимые гражданские инициативы, а также преувеличенному и усердно культивируемому уважительному отношению к иерархии, где доминируют мужчины.
Женщины, стремящиеся нарушить тишину, вынуждены бороться с распространенным чувством стыда жертв нападений. Однако ступив на путь сопротивления, они оставляют в прошлом подобные традиционные предрассудки. Сюй Ялу, молодая предпринимательница из Шанхая, рассказала на своей странице в социальной сети историю о том, как к ней приставал на улице мужчина. Полиция посчитала его слишком пожилым для ареста. Девушка написала: “Я не виновата, что подверглась сексуальному насилию. Почему я должна бояться или стыдиться того, чтобы об этом рассказывать?”
Именно стыд и перенесение его с жертвы на преступника оказался в центре внезапного потока информации о сексуальном насилии, которое совершают, как правило, мужчины, обладающие властью.
Тот факт, что в авторитарной стране, где царит цензура, женщины говорят о своем опыте, подтверждает веру в равенство и достоинство
Однако это движение обрело более широкий смысл в нелиберальных обществах. В западных демократиях за разоблачением подобных историй обычно следует осуждение насильника, сочувствие к жертве, обращение к закону и поспешное изменение поведенческих норм. Всегда существует риск, что спешка в подобных случаях приведет к несправедливости. В отдельных ситуациях моральное осуждение, связанное с обвинением в сексуальном насилии, настолько велико, что предполагаемого преступника увольняют прежде, чем преступление доказано или, по крайней мере, тщательно проверено. А довольно скромные проступки ставятся в один ряд с серьезными нападениями. Впрочем, такие ошибки лишь свидетельствуют о том, что реакция общества стала глубокой и всеобъемлющей. В публичной жизни все хотят оказаться на той стороне, которая противостоит этому пороку общества.
В авторитарных государствах дела обстоят иначе. В России над женщинами, заявившими о сексуальном насилии, преимущественно насмехаются, а то и вовсе их игнорируют. Делают это, в том числе, и другие женщины. Как государство, так и влиятельная православная церковь поощряют традиционную семейную иерархию, где мужчина находится в привилегированном положении. В Китае, вероятно, экстремальным примером культурного отличия стало видео, опубликованное на популярном сайте: на нем видно, как в одной из “школ моральности” в женщинах воспитывают послушание. Одна из заснятых на видео учительниц говорит классу: “Не сопротивляйтесь, если вас бьют. Не отвечайте на брань. И что бы там ни было, не разводитесь”.
Такие школы указывают на скрытые, но важные различия в культурах. С одной стороны, возвращение к обществу, в котором женщины безропотно принимают мужчин как хозяев – как в доме, так и в стране. С другой стороны – обращение к ценностям равенства и уважения. Протестующие женщины вынуждены бороться с традициями, с обществом доминирования мужчин, с правящей партией, которая ненавидит, когда кто-то оспаривает ее монополию на понимание правильного. Также они вынуждены бороться со страхом многих женщин, часто бедных и подавленных, которым кажется, будто единственный выход для них – смириться.
Кроме смелости, активисткам помогает интернет. У них, как правило, нет доступа к ведущим, подконтрольным партии СМИ. Поэтому они ищут союзников и стыдят угнетателей в китайских аналогах Facebook и Twitter. И хотя с приходом к власти Си Цзиньпина цензура стала еще строже, социальные сети остались лучшим способом докопаться до правды. Несмотря даже на то, что армия цензоров постоянно ищет запрещенный контент и сокращает его жизнь до нескольких минут, а то и секунд.
Для китайских женщин партия по-прежнему более могущественна, чем среда. “Нарушительниц молчания” могут и самих заставить молчать, по крайней мере, на время. Однако двигатель, который ждал топлива десятилетиями, если не столетиями, уже запущен. Давнее неравенство положения и физической силы мужчин и женщин может, как мы знаем и продолжаем узнавать, привести к бесконечному числу историй об унижении, депрессии, потере уверенности и более ужасным последствиям.
Мы рассчитываем получить реформу – как законодательную, так и поведенческую. Ведь сопротивление сексуальным нападениям распространяется от широко освещенных в СМИ разоблачений в высоких кабинетах, на законодательных собраниях и в люксах голливудских боссов до женщин, работающих в торговле и сфере обслуживания. Исследование, проведенное в Великобритании компанией BBC, показало, что невероятные 50% женщин пережили сексуальные домогательства на работе, и лишь 20% мужчин признались в том же. Две трети женщин не заявляли о случившемся, не делали этого и 80% мужчин. Но теперь они, скорее всего, нарушат молчание.
Свидетельства борьбы в Китае внушают оптимизм. Тот факт, что в авторитарной стране, где царит цензура, женщины говорят о своем опыте, подтверждает веру в равенство и достоинство. Необходимость в рациональных и согласованных границах власти – это потенциальный знак распространения либеральных ценностей. Теоретически, эти ценности также были свойственны коммунизму, однако теория о равенстве пала в неравном бою с практикой однопартийного государства, где автоматическим ответом на давление со стороны гражданского общества было разрушить его, дабы оно не разрасталось и не угрожало партии.
Долгое время считалось, что либерализм находится под угрозой. Фарид Закария, Эдвард Люс и Ян Зелонка красноречиво писали о его упадке. В политическом смысле, особенно в Европе – колыбели либерализма – поворот в сторону популизма стал убедительным доказательством рассвета антилиберализма. Но смелость китайских женщин и их настойчивость в требовании человеческого достоинства отражает универсальную проблему. Возмущение культурой сексуального насилия спровоцировано чувством собственного достоинства, которое, само по себе, является основой гражданской и человеческой свободы. Под покровом авторитаризма борьба за справедливость становится универсальной.
Не так давно Великобритания отпраздновала сто лет с тех пор, как британки получили право голосовать. Этой победе предшествовали насмешки над суфражистками, давление и наказания, которые всегда сопутствуют началу борьбы за права. Победой можно считать уже то, что в аналогичную борьбу теперь вступили те, кто ищет справедливого обращения.
Перевод НВ
Новое Время обладает эксклюзивным право на перевод и публикацию колонок Джона Ллойда. Републикация полной версии текста запрещена
Впервые опубликовано на Reuters
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени