"У вас есть национальная идея? – спросил я как-то норвежского политолога Тора Букволла. – Как вы воспитываете у детей патриотизм?"
"Да нет у нас национальной идеи ... А что это вообще? – ответил мой собеседник и по поводу патриотизма добавил: – Детям рассказываем, что мы маленькая страна, которая хочет со всеми дружить".
О национальной идее, которая была бы нужна Украине, у нас были философские диспуты в Могилянке. Это был конец 1990-х. Тогда еще не было Википедии, и вообще интернетом мы почти не пользовались.
Уже позже я сообразил, что само понятие «национальная идея» – оно так до середины XIX в. еще как-то лепится. И сейчас говорить о нем без определенной иронии просто смешно. И говорят о ней в основном смешные люди с трибун с такими же смешными надутыми лицами. И Википедия о национальной идее сообщает лишь на четырех языках: украинском, русском, татарском и казахском.
И напоминает эта ситуация понятие «отечественной войны» – так, будто та бойня была священным противостоянием за отечество только россиян. Будто британцы или норвежцы за свои родины сражались недостаточно. Конечно, кто может соперничать с российским патриотизмом во Второй мировой, когда только на финальное взятие Берлина Жуков положил без малого полмиллиона своих солдат?
А теперь – о норвежском вкладе в общее дело победы.
Он и похоронил окончательно надежды немцев на собственную атомную бомбу
В середине в 1942 году немецкие физики-ядерщики вплотную подошли к созданию атомной бомбы. Группой ученых руководил нобелевский лауреат Вернер Гейзенберг. На совещании в управлении вооружений Третьего рейха он заявил, что его команде нужно не менее двух лет для завершения работы. Когда у Гейзенберга спросили, сколько понадобится таких бомб, чтобы полностью разрушить Лондон, он заявил: "Одна. Заряд ее будет размером с ананас".
Оставалось провести несколько экспериментов, для которых нужна была так называемая тяжелая вода – обычная по формуле вода, в которой место легких изотопов водорода занимают тяжелые. Такая вода нужна для начала цепной реакции по расщеплению атомов урана. В нужном для исследований объеме ее производили тогда только в Норвегии. Эта страна уже два года была оккупирована Германией.
В начале 1941 года в город Рьюкан, где стоит завод компании Norsk Hydro, который давал немцам сырье, тайно приехал британский разведчик полковник Одд Стархейм. Он разыскал инженера Эйнара Скиннарланда. Тот работал на заводе Norsk Hydro, и имел связи с норвежским сопротивлением.
Скиннарланд взял двухнедельный отпуск, и они со Стархеймом и отрядом повстанцев захватили небольшой пассажирский пароход. Велели капитану плыть в Шотландию.
Там норвежский инженер составил подробный план предприятия. А еще научился прыгать с парашютом и пользоваться радиоприемником. На все у него было 11 дней – время отпуска, после которого он вернулся на родину. Продолжив работать на заводе, он начал регулярно общаться с помощью рации с британской разведкой.
Первая попытка ликвидации производства тяжелой воды закончилась трагедией. В ноябре 1942 года в Норвегии высадились четыре норвежских спецназовца. Они подготовили площадку для приземления 41-го британского десантника, которые летели следом на планерах. Но через ветры и метели крылатые безмоторные аппараты с бойцами разбились о скалы. Оставшихся в живых на месте расстреляла немецкая полевая полиция.
Четырем норвежцам из движения Сопротивления приказали ждать инструкций в охотничьей хижине в горах. Целый месяц они питались лишайниками, которые выкапывали из-под снега.
Тем временем в Шотландии начали готовить новую группу. На этот раз – из шести норвежцев. Их командиром и был 24-летний Йоахим Реннеберг.
По чертежам Скиннарланда на базе построили макет помещений, где велось производство тяжелой воды. Всю зиму будущие диверсанты тренировались, а 16 февраля 1943-го их высадили с парашютами на родине.
Там они нашли первую группу и десять дней откармливали коллег, которые были на грани голодной смерти.
В ночь 28 февраля, после изменения немецкой стражи, группа приблизилась к объекту. Сразу оказалось, что утвержденный центром план – подойти к заводу через мост, возвышавшийся на 75-метровой высоте над ущельем, – провальный. Немцы усилили на нем охрану под ярким освещением. Выход был один – спуститься в ущелье и перейти вброд ледяную реку.
Уже подобравшись к заводу, диверсанты заметили: у всех дверей достаточно крупного предприятия стоят по двое вооруженных охранников. Изучив план завода еще на британской базе, четверо диверсантов нашли вентиляционную шахту и по ней с десятками килограммов тротила спустились в подвальный зал электролиза. Там и стояли небольшие цистерны, в которых "варилась" тяжелая вода.
Немцы настолько были уверены во внешней охране, что в подвале оставили только пожилого вахтера из местных. Он спокойно дремал над газетой. Его не стали убивать, велели быстро убираться по-тихому и через несколько минут установили взрывчатку. Подрывники выбрались наверх, где их ждала группа прикрытия, которая так и не сделала ни одного выстрела.
Уже на следующее утро после взрыва британская разведка получила сообщение: производственный центр завода уничтожен вместе с тонной тяжелой воды.
Однако через полгода разрушения на заводе ликвидировали, и он снова стал «варить» тяжелую воду. Командование американской авиации, которое базировалось в Великобритании, попыталось решить проблему традиционно – все разбомбить. 143 бомбардировщики В-17 сбросили на завод около 900 бомб. Но предприятие, несколько уровней которого находились под землей или под железобетонными укрытиями, не пострадало.
Через год – в феврале 1944-го – 15 тыс. л тяжелой воды были готовы к отправке в Германию. Повторить операцию было невозможно: немцы превратили завод в неприступную крепость.
Местное Сопротивление узнало точный день отправления – 20 февраля. Трое партизан пробрались на паром, который должен был доставить груз к месту, и заложили там несколько мощных мин. Только судно отошло от берега на достаточное расстояние, прогремел взрыв. Он и похоронил окончательно надежды немцев на собственную атомную бомбу.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени