Но забвение может быть и благом, если помогает уладить проблемы или прикрыть темные стороны между различными группами общества или странами.
В этом свете Блаженнейший Любомир Гузар однажды сказал: «путь к миру идет через примирение». Главу УГКЦ тогда спрашивали возможен ли мир на Донбассе.
«Забыли мы это событие, но не до такой степени, чтобы не помнить о нем», писал Святой Августин. В этом свете слова другого Блаженного Августина, уважаемого святого в Католической церкви, объясняют то, что отнюдь не совпадает с формой забвения как лекарства, то есть забыть, чтобы дать добру сказать свой последний вердикт.
«Формула Гузара» предусматривает признание ошибок и забвение обид, оскорблений ради достижения конечной цели — мира. Она имеет право на жизнь в перспективе поиска взаимопонимания между сторонами конфликта, независимо от географии. В этом случае забвение может быть благом. Это одна сторона медали. Тогда как в случае холокоста компромиссов касательно забвения быть не может, потому что в этом случае забвение может быть бедствием. Собственно, что часто в советские времена пытались делать.
Тогда хорошо понимали, что отдельные исторические события, особенно которые были связаны с массовыми жертвами евреев, невозможно было стереть из памяти людей, однако они замалчивались, то есть власть создавала такие условия, что события исторической давности переставали коммуницировать.
А чтобы окончательно приглушить голос, власть вводила механизмы наказания и преследования. В конечном итоге данное событие было актуальным, но «не настоящим», жило в памяти, но не коммуницировало ценность жизни.
Индивидуальная память связана с культурой памяти в стране в целом. Если только зарождается попытка понижать значимость исторических событий в противовес современным взглядам и интерпретации, в таком случае они заполняют резервуары нашей памяти и тогда, как пишет Алейда Асмнод в книге «Забвение истории — одержимость историей», событие, которое когда-то имело фундаментальное значение для общества «переходит из центра культурной памяти на ее периферию».
Дальнейшая логика событий вполне прогнозируема, ее еще прописал Монтель, говоря о «свободной игре ума», которая, очевидно, не питала культуру памяти, зато преследовала позицию «здесь и сейчас» без обращения к прошлому. Это в определенной степени напоминает поведение общества сегодня. «Заговорить» становится хорошим инструментом изменения ритма нашего познания и оценки исторических событий.
Кантовское «Tantum scinus, quantum memoria tenemus» (мы знаем столько, сколько храним в памяти) свидетельствует о сверхусилиях, которые сегодня человечество прилагает для того, чтобы не забыть страшные уроки прошлого.
Забвение — это и есть то самое вытирания из памяти, разрыв между прошлым с одной стороны и настоящим и будущим с другой. Стертый след на берегу моря прекращает существование человека, недавно проходившего по этому месту.
Аналогично с историческим фактом или событием. Уничтожить монумент или стереть из истории означает запустить механизм забвения, потерять эмоциональный канал, который каждый раз в знаменательную дату на календаре делал total recall события из прошлого и таким образом был предохранителем неповторения ужасов в будущем.
В советские времена работал эффект «прикрытия». Лишь сегодня в силу обстоятельств и желания отдельных людей ревитализировался, то есть вернулся к жизни мемориал Бабьего Яра. Он начал снова коммуницировать эмоции, возвращать из глубин памяти события исторической давности.
Независимо от культурно-исторического контекста мемориалы дают нам понимание динамики памяти, постоянно борющейся с противоположностью — забвением.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ