Советские памятники надо сохранять, но дезактивировать. Главное из интервью главы УИНП Антона Дробовича

О сохранении советских памятников. Этот разговор начался с ситуации в городе Каховка в Херсонской области, где находится монумент легендарной Тачанки, который является произведением монументального искусства. Институт обратился к руководству города с тем, что уже с 2015 года истек срок что-то сделать с этой Тачанкой. И в соответствии с законом, ее вообще надо демонтировать. Но монумент весит десятки тонн, и все понимают, что это символ города и тому подобное. Но оно просто не может стоять там так, как стоит сейчас, просто восхвалять, прославлять эту большевистскую оккупацию юга Украины. Соответственно, что-то нужно сделать. С этого начался такой хайп, как сейчас модно говорить.

Но мы все понимаем реалии, у нас есть ряд задач, которые нужно выполнить. В том числе мы получили предложение от главы Херсонской областной государственной администрации Юрия Гусева, который говорит: «Давайте из этого выйдем в позитив». И прозвучала идея создать музей монументальной пропаганды, то есть собрать в одном месте произведения советского искусства, которые имеют художественную ценность. Во-первых, например, сейчас гипотеза такова, что нужно рассказать, что это за революционеры, что это за деятели, насколько у них руки в крови или вообще сами они. Это с одной стороны. С другой стороны, создать концепцию, которая не только десакрализирует и покажет, кто же эти были все кровопийцы, но с другой стороны сохранит их целостность. Мы должны сохранить это, как минимум для того, чтобы показать, кто эти люди были. Таким образом и дезактивировать их, и сохранить как наставление для следующих поколений, закрыть этот круг, не пойти на следующий круг.

С марта мы начинаем семинар, в рамках которого будем думать, как это правильно дезактивировать, как создать это пространство, какой должна быть концепция музея, чтобы он выполнял свою функцию по демонстрации этих преступлений тоталитарных режимов. Сделать так, чтобы эта художественная прелесть этих объектов не репродуцировали большевистские идеи и тому подобное. Это большой вызов. Есть разные решения. Есть один из европейских музеев, где созданы такие парки, он создан по такому образцу. Человек заходит и сразу огромные монументы, человек оказывается просто в лесу среди этих Лениных. И проходя через это, она выходит из музея с ощущением какого-то страха, что это на нее все давит. То есть драматургически. Если правильно построить экспозицию, то человек, исходя из того, будет четко понимать, что это плохо.

Об определении художественной ценности. Во-первых, относительно художественной и другой ценностей. Существует перечень объектов культурного наследия национального значения, который занесен в Государственный реестр недвижимых памятников. На сайте Кабмина он опубликован. И это тот случай, когда если какой-то элемент пропагандирует советский тоталитарный режим и так далее, но является произведением искусства, как например, легендарная Тачанка, то там совсем другая процедура, по которой происходит устранение из публичного пространства. То есть сначала надо исключить из перечня, и только тогда он подпадает под процедуру. Соответственно, только тогда может быть осуществлен демонтаж. Кто определяет? Перечень, который уже принят, определяет.

Так же статуя Артему. Это Кавалеридзе, это произведение. Это в Святогорске. Над православным монастырем стоит огромная статуя Артема, и она является памятником кубизма. Причем такого эпохального значения, она тоже в реестрах охранных. [...] Не обязательно речь должна идти о демонтаже. Это возможно. Но мы должны понимать, что это очень дорогая процедура и это целесообразно. Существует несколько вариантов, что можно сделать. Первый вариант – это процедура минимум. На всех таких объектах должны быть предоставлены информационные стенды, доски. Если подходит любой человек, там на разных языках должно быть объяснено, кто это, что это, что этот человек сделал. Далее рассказать о скульпторе, например, Кавалеридзе - что, почему, как. Очень часто бывает история, когда человек создавал какое-то произведение искусства, прославлял большевистский режим, и буквально пять-десять лет этого человека эта же большевистская система «перемалывала». И это тоже прекрасная возможность рассказать нам, что же это за система человеконенавистническая была. Были разные истории. У людей по-разному складывалась судьба, но очень часто такие произведения самовскрывающие по отношению к системе, и это нужно сказать. Это программа минимум.

Об идеологических мифах. Одной из задач Украинского института национальной памяти является борьба с мифологемами и мифами, которые являются историческими, которые, как правило, содержат вредную идеологему, идеологическую нагрузку. Я говорил о стендах, пояснительной информации, этого не достаточно. Потому что закон однозначно говорит, что если есть памятник, он должен быть демонтирован. Но если такой монумент будет включен в рамках какого-то музея, соответственно, официально зарегистрирован, и там будут все необходимые объяснения, то тогда он может быть сохранен. Но только в случае, если мы сделаем все эти процедуры для того, чтобы этот памятник не совершал пропагандистского воздействия и не был надругательством над памятью всех тех миллионов, которых большевики отправили на тот свет.

О новогоднем поздравлении Зеленского. Здесь очень важный месседж, который планировался, который был услышан. Потому что если речь идет о политических манипуляциях над этим высказыванием, то, конечно, можно увидеть все только самое негативное. Если речь идет о том, что имелось в виду, могло подразумеваться, что важно не только то, на какой улице живешь, но и то, освещена ли она, заасфальтирована ли. В каком смысле? Уплачены ли налоги людьми, которые сильно кричат о своем патриотизме, сделали ли они что-то сами, чтобы как-то жить лучше? Или они только зациклены на символических вещах и готовы «рвать тюбетейку» за какие-то высокие материи, но ни разу нормально не оплатили налоги, не выполняют правила дорожного движения? Это очень важные нюансы. Здесь надо знать баланс.

О советской фреске в парламенте. Она прикрыта. В 2016 году, кажется, Парубий отдал такое распоряжение. Но обратите внимание. Очень часто что-то прикрывают, закрывают. Фактически это тоже выполнения закона, потому что устраняет из публичного пространства. Но знаете, чтобы не произошло так, как Свадьба в Малиновке, чтобы это не была временная история. Потому что многие говорят: «Вот, снесли, прикрыли перекрасили. А что там?». Вопрос в том, что нужно запустить инициативы по созданию нового контента. Не просто уничтожить и убрать, но дезактивировать, объяснить, рассказать и создать дисциплинарное пространство, где это будет показано в резервации и расшифровано, это с одной стороны, но создано нечто качественно новое, что говорит о новых стандартах, о достоинстве, о человеке, о правах человека, то, что прямо дезактивирует советское наследие.

Об информационных рисках. В гибридной войне нужно иметь эффективные инструменты противостояния. Создавать другие асимметричные инструменты. Что на нашем уровне мы делаем? Это работа со школами, создание интернет-контента качественного, который может распространяться. Чем больше лжи производит любая империя, тем больше людей интересует контент, который эту ложь развенчивает элементарными правдивыми вопросами и фактами, которые не вписываются в эту ложь.

Вот, сопоставляем две вещи, с одной стороны мифологема о «народе-освободителе», а с другой стороны о восстании в Праге. Что-то не так с этими «освободителями»! Или например, счастливая процветающая жизнь Советского блока и Берлинская стена. И ты смотришь на Берлинскую стену и понимаешь - если люди стреляют в людей, которые пытаются бежать из «счастливого» Советского Союза, то здесь что-то не то! И вот это такие вопросы, вообще это второй блок большой - это развитие критического мышления. Это просто смерть для любой империи.

Страны, такие как Советский Союз, большевистские страны, такие как сейчас Россия пытается делать, они не могут работать с гражданами, у которых развито критическое мышление, которые просто задают логичные вопросы. И как только ты начинаешь задавать, все, для них сыплется картина мира. Поэтому они и пытаются тебе набить много правильных ответов и придумать какую-то такую картинку, в которой тебе теплая ванна и комфортная, чтобы ты просто не задавал этих вопросов. Но если мы привыкаем задавать вопросы, все, сыплется их картина. Они не могут, они не держатся вместе.

Об отношениях с Польшей. Я статистику чистую скажу. За последние годы, со времени начала российско-украинской войны, было 19 актов вандализма на территории Польши относительно украинских памятников и четыре акта вандализма в отношении польских на территории Украины. До этого такого массово не было. И по всем польским памятникам на украинской территории было проведено расследование, были даже решения, и все восстановлены. По всем 19-ти актам вандализма на территории Польши не было расследований, не было приговоров и большинство из них не восстановлены. Есть все основания для оптимизма, потому что за все эти годы даже официальных заявлений осуждающих не было. А здесь МИД Польши дал официальное заявление, в котором обещал провести расследование и восстановить. Это очень важный сигнал об улучшении отношений.

Об отношениях с другими странами. Диалог всегда продуктивен, если стороны понимают, зачем это делается, и понимают очень простую вещь, что пока люди говорят и пытаются разобраться в мыслях друг друга, они не стреляют друг в друга. [...] Мы ведем диалог с Израилем, с представителями посольства Израиля, от Польского института национальной памяти тоже получил приглашение посетить Польшу, обсудить проблемные вопросы, уже встретился с послом Польши в Украине. Соответственно, с Чехией мы тоже ведем дела по увековечению памяти героев чешских, которые в том числе погибли на территории Украины во время Второй мировой войны. И Украина, мне кажется, сейчас как никогда открыта к диалогу.