Завтра, 6 октября, Питер Дикинсон выступит со своей лекцией в рамках проекта НВ Диалоги о будущем. Подробная программа здесь
Осенью этого года мировые СМИ пишут о большевиках: в этом году мир отмечает столетие российской революции. Аудитория может найти в тематических статьях все – от истории раннего советского кинематографа до резких колонок о месте пропагандистских плакатов в искусстве ХХ века. В этом потоке коммунистического чтива мы вряд ли найдем серьезный анализ украинской заявки на государственность в 1917-1921 годах и ее огромное значение в контексте сегодняшней геополитической напряженности. Борьбу за независимость Украины, похоже, приукрасили для большевистской эффектности, и это продолжалось последние сто лет. Украинская история остается большой тайной для европейского нарратива.
Это и ошибка, и упущенная возможность. Это ошибка, поскольку события в Украине предрешили исход революции. Украинский театр сыграл центральную роль в боях, охвативших Российскую империю после 1917 года, тогда как за большевистским сопротивлением стремлению Украины к независимости лежали старые-добрые империалистские инстинкты, прикрытые сексуальными советскими лозунгами. Несмотря на склонность к пролетарским банальностям, СССР был колониальной державой с того момента, как она вступила на украинскую территорию.
Это упущенная возможность, потому что международное сообщество явно выиграет от более глубокого осознания украинской истории. Нынешняя конфронтация в Украине поставила мир на грань новой Холодной войны, но все же основные исторические течения в Украине остаются неправильно интерпретированными и непонятыми. Незнание контекста делает мировую аудиторию уязвимой для фальсификаций и дезинформации. Имея небольшой исторический бэкграунд, люди больше сомневались бы в правдивости кремлевского нарратива. Например, многие не задумываются дважды, когда русскоговорящего украинца невзначай изображают сторонником Путина, и проглатывают аргументы вроде того, что Крым был "исторически русским". Более тонкая оценка украинской истории могла бы привлечь внимание к недостаткам таких заявлений.
Даже сейчас, после трех с половиной лет интенсивного освещения, многочисленные комментаторы продолжают считать Революцию достоинства Украины и дальнейшее гибридное вторжение Кремля в основном частью масштабной борьбы между Россией и Западом, причем Украине отводится роль несчастной пешки. Такое мышление не просто отрицает украинский фактор. Оно унижает одно из самых длительных сражений за независимость в Европе и увековечивает то, что, возможно, является самой яркой исторической ошибкой.
Историческая неприметность Украины – продукт беспокойного прошлого. Как нация, разделенная между конкурирующими империями, на протяжении веков украинская история была сноской в истории других людей. В этом нет ничего удивительного или необычного. В конце концов, историю пишут победители, и даже самые близкие сторонники страны засомневаются, прежде чем причислить к ним Украину. Тем не менее, незнание истории Украины – одна из причин того, что мы снова говорим о далекой, но смутной возможности ядерной войны, поэтому сейчас самое подходящее время начать уделять ей внимание.
Одно из главных препятствий у лучшего понимания места Украины в более широком европейском историческом контексте – привычка рассматривать Россию, как страну, а не империю. Много лет западные журналисты и историки говорили "русские", имея в виду разнообразные национальности Царской империи и Советского Союза. Все идет от удобного, но неточного сокращения "Россия", где нет места для сложных объяснений имперской политики в отношении национальных меньшинств или требований украинской государственности.
Очень хороший пример – подсчеты потерь за время Второй мировой войны. Западная военная история обычно использует слово "русские", говоря о советских силах. Мы учили, что потери "русских" составили 27 млн до того, как взяли Берлин. Между тем, очень мало данных о том, что Украина видела гораздо больше непосредственных сражений, чем Россия, как и о том, что в Красной армии сражались миллионы украинцев. Масштаб человеческих и материальных потерь Украины не поддается осознанию, но страна упоминается мало. Это невероятное упущение указывает на белое пятно в Европе в форме Украины.
Некоторые историки уже сражаются на стороне страны. Тимоти Снайдер из Йельского университета, ведущий исследователь кровавой истории Украины ХХ века, заявляет, что с точки зрения Гитлера, целью Второй мировой войны было завоевание Украины, и этот акцент на Украине должен быть центром нашего понимания войны. Вместо этого мы изучаем исключительно военный опыт "русских", а немцев заставляют чувствовать моральные обязательства перед современным российским государством. И что хуже, редкие ссылки на украинцев в стандартной западной истории Второй мировой войны обычно фокусируются на сотрудничестве с нацистами.
Другой историк, предлагающий свежий взгляд – Энн Эпплбаум. В центре сюжета ее последней книги – ужасы искусственного голода, который был основным инструментом геноцида 1930-х. Книга Эпплбаум ставит голод в более широкий контекст советской кампании по уничтожению украинской интеллигенции и крестьянства. Однако следует отметить, что даже в самых лучших отзывах называют книгу "разоблачительной", подчеркивая, насколько непонятным остается этот апокалиптический эпизод. Если бы мировая общественность больше знала о голоде, то она, вероятно, была бы лучше подготовлена к эпидемии фейковых новостей, запущенной Кремлем в 2014 году. Им была бы знакома темная власть кремлевских фейков благодаря знанию того, как Советы освещали голод в Украине в 1930-х – это остается самой успешной операцией по фальсификации новостей в мировой истории. Вместо этого, избитую кремлевскую стратегию восприняли как совершенно новую форму войны.
Мировая известность, полученная Украиной в 2014 году, для многих стала сюрпризом и обнажила пробелы в европейской истории. Это создало серьезные проблемы. Для того чтобы изменить популярное представление об Украине понадобится время. Сейчас наблюдается скромный прогресс. Международная аудитория с опозданием начинает признавать, что Украина – не Россия, но все еще сопротивляется идее превращения Украины в полноправного члена европейского сообщества. Рано или поздно принадлежность Украины Европе станет очевидным даже в России. Однако пока мы этого не достигнем, Европа будет пытаться сформулировать последовательную политику в отношении страны, чье неуклюжее появление поднимает важные вопросы о понимании прошлого континента.
Новое время обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Atlantic Council. Републикация полной версии текста запрещена
Оригинал опубликован на Atlantic Council
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения Нового Времени