Однажды, давным-давно, я стоял в коридоре харьковского института физкультуры и громко возмущался нежданному появлению в расписании зачета по истории Украины. В скорости почившая Гуманитарная академия арендовала тогда в инфизе классы, в которых нас пытались учить журналистике по советским учебникам. Я был жлоб, я гордился тем, что совмещал работу на телевидении со стоянием на базаре и вел себя соответственно.
Помнится, историю Украины нам вставили или вместо, или в ущерб всемирной, вот я и пытался безрезультатно и громко шутить на эту тему – верните, мол. Мимо по узкому коридору проходил какой-то пожилой дядечка, прислушался к глупостям и вогнал меня в ступор коротким вопросом – погиб ли кто-нибудь в моей семье от голода или был ли репрессирован? Приблизительно тогда я узнал о том, что прадед был расстрелян в 37 году, в чем и вынужден был сознаться неожиданному собеседнику.
И было мне сказано, что история СССР – это от сохи в космос для тех, кто готов жить в беспамятстве, а история Украины – это конкретно мой прадед и, если я не хочу этого знать, то… Я, конечно, заткнул фонтан. То был далеко не последний случай, когда следовало сказать «туше» и читать вместо того, чтобы говорить.
Позже я узнал, где именно ставится ударение в слове украинский, что мы «в», а совки «на», ужаснулся данным о фактической замене населения в Харьковской области вследствие нескольких волн голода и войны, а также получил подтверждения давнему слуху о том, что краснопузые взрывали атомную бомбу в сотне километров от моего дома.
И вот сегодня в десять утра я спешу на первый сеанс фильма «Гіркі жнива», в котором канадцы, ближе ж никого не нашлось, рассказывают историю украинской семьи на фоне Голодомора. В зале никого, кроме меня – утро же, можно никого не стесняться.
Дата премьеры, думается, выбрана неслучайно – по обе стороны фронта генерируются информационные поводы, кто не с нами, тот давно и навсегда против нас. Я смотрю фильм, узнаю Пирогово и думаю о своем – что это кино следовало бы снять году этак в девяносто втором, глядишь, красный пояс был бы поуже, с той стороны банда давно и плотно занимается темными делами, а инструментарий светлых дел зеркален.
Как уже не единожды писалось, на заре независимости нам следовало бы снять блокбастер с оселедцем на бритой башке Брюса Уиллиса, и ничего не выдумывать, все есть в прошлом, которое буквально кричит от боли. По цене пары перспективных бразильских футболистов страна получила бы рычаг, при помощи которого можно было бы рассказать о себе. И тогда чуть меньше людей на шарике считало бы нас прихожей в Сибирь.
Картавый ведь был прав, из всех искусств нам важнее всего Голливуд, сколько он долларов положил поперек одноклассников, оповещая ковбоев с бюргерами о ГУЛАГе, мог бы и нам помочь. И вот помогают силами людей с нашими фамилиями – Бачинський пишет сценарий, Игнатович финансирует, Менделюк снимает.
Двадцати миллионов хватило на не самую дорогую съемку и пару знакомых лиц – второстепенный персонаж Теренса Стэмпа выделен на постере, а снайпер из «рядового Райана» Барри Пеппер получает долгожданный оселедець. Фильм снят по лекалам девяностых, когда, повторюсь, и должен был выйти, но лучше же поздно, чем как обычно.
Местами слишком бюджетно, местами излишне лубочно, но это наша история и комок в горле появляется, а его не обманешь маркетингом, совсем как мурашки в музыке. Оппонентам сейчас разошлют методички, найдут, к чему придраться, расскажут о голодающих Поволжья, или чем там они обычно замыливают Голодомор? Только уже все равно, незачем расходовать жизнь на манкуртов.
Спасибо создателям фильма, экскурс в УСРР (до 1937 года, потом уже УРСР) нам необходим, эти прививки бешенства не дадут забыть, что, где и как. Карфаген уже разрушен, он просто бегает как безголовая курица, празднуя где-то там свое 23 февраля.
Читайте тематические колонки на НВ:
Сегодня в мире с Иваном Яковиной – ежедневно
Уроки прошлого с Олегом Шамой – по понедельникам
Личные финансы с Иваном Компаном – по вторникам
Неделя по-деловому с Сергеем Фурсой – по пятницам
Открытия с Алексеем Бондаревым – по воскресеньям
Больше мнений здесь