Преимущественно эти разговоры о сокращении помощи связаны именно с необходимостью для немецкого правительства убрать разрыв между доходом и расходами. В Германии в Конституции записано, что нельзя увеличивать государственный долг. Это была позиция Консервативной партии еще во времена Ангелы Меркель. И это, в принципе, такая немецкая мечта об идеальном мире, где не надо увеличивать долг. И поэтому, когда, например, пробовали использовать дополнительные деньги последнего года, оставшиеся из фондов для борьбы с пандемией ковида, на оборону, то Конституционный суд запретил это, сказав, что ковид был ситуацией непредвиденной, а война не является такой стихийной ситуацией. Поэтому нельзя этого делать.
Сейчас коалиция очень сильно работает над тем, чтобы консолидировать бюджет. Это требование и Либеральной партии в коалиции, и оппозиция требует того же самого. И поэтому по всем позициям идут сокращения, в том числе, и по позициям Министерства обороны. И это, к сожалению, касается и расходов, направленных на нужды Украины.
Да, мы помним, что немецкие спецслужбы подготовили для правительства анализ военной угрозы со стороны России, где прогнозируется, что с 2026 года Россия может напасть на территорию стран — членов НАТО. Поэтому позиция немецкого правительства эту реальность отрицает. Это позиция, фактически, говорит
Подпишитесь на NV Премиум и читайте без ограничений
Нам необходима ваша поддержка, чтобы заниматься качественной журналистикой
— если мы не будем обращать внимание на то плохое, что происходит вокруг, то оно к нам не придет. И эта позиция, она критикуется многими в Германии экспертами. Но мы имеем то правительство, которое имеем, и мы имеем квазирелигиозные убеждения многих политиков. В этих убеждениях бюджетная дисциплина — это гораздо более высокая ценность, чем победа в войне, а многие немецкие политики достаточно не верят, что Германия в ней участвует.
Эти времена прошли и уже не вернутся
Опять же, это отрицание реальности, потому что они — прежде всего канцлер Шольц — считают, что если Германия будет говорить постоянно «мы не участвуем в этой войне, мы не являемся частью этой войны», то она нас не заденет. При том, что решение о том, является ли Германия участницей этой войны или нет, оно принимается не в Берлине, а в Москве, и именно Владимир Путин, когда объявляет Германию своей целью, превращает Германию в участницу этой войны, хотим мы этого или не хотим.
На полных парах, я бы сказал, к победе на президентских выборах в США идет Дональд Трамп. Как будет изменена американская политика по помощи Украине — нам не известно. Мы слышим отрывки заявлений, а эти заявления потом по-разному толкуют и практически все аналитики в один голос говорят, что Трамп является непредсказуемым и не ориентируйтесь на его предвыборные заявления. И реалии могут быть совсем другими. То есть здесь неизвестность. В условиях этой неизвестности все больше политиков говорит, что европейцы должны сказать свое слово. В конце концов война идет на европейском континенте. Ну да, ее можно локализовать, как рассматривать, как спор между Россией и Украиной, но очевидно, что даже Германию ожидает то, что за эту войну она может заплатить не просто деньгами, а жизнями своих граждан.
Поэтому проблема в том, что Европа вообще очень сильно зависит от военного участия Соединенных Штатов в именно европейских делах. Потому что Европа десятилетиями жила в ситуации, когда мы считали, что если у нас случится какая-то беда, то придут американцы, как они приходили во времена Второй мировой войны, и помогут нам решить эту проблему. Или как американские войска держали Западную Европу под защитой во времена Холодной войны. Эти времена прошли и уже не вернутся. Американское общество переходит в фазу изоляционизма, в которую, на самом деле, оно регулярно заходит. Оно и до Второй мировой войны в ней находилось. И более того, американская экономика уже не является, как это было во времена Второй мировой войны, половиной экономики мира. В 1942−43 годах все было просто: американский ВВП был половиной мирового ВВП. На чьей стороне США, та сторона и выиграет войну.
Сейчас это не так. У Соединенных Штатов нет сил держать 2−3 войны. То есть, если сейчас мы видим ситуацию вокруг Израиля, может быть ситуация вокруг Тайваня. Если что-то еще где-то произойдет, то у Соединенных Штатов просто не будет сил. Об этом, на самом деле, кандидат в вице-президенты США от Трампа Джей Ди Вэнс очень четко сказал, что у Соединенных Штатов просто нет сил вести 2−3 войны. Он прав, к сожалению. И Европа это знала, но ничего не делала для того, чтобы из этого выйти.
То есть, все разговоры французские о стратегической автономии, все немецкие разговоры о сильной европейской армии, это все были лишь разговорами. Европа не может производить достаточно оружия, Европа не имеет достаточно сильной армии. И это мы видим даже в проблеме поставок артиллерийских снарядов для Украины. Есть ли у Европы время для того, чтобы из этой проблемы выйти? Я очень скептически к этому отношусь. Потому что мы видим, что даже на третьем году войны европейская экономика не переведена на военные рельсы, и европейское производство оружия не работает в таком темпе, как необходимо.
Очень важно понять, что Вторая мировая война тоже не началась с большого фронта на тысячи километров. Она началась как несколько коротких военных конфликтов. Это была и аннексия Чехословакии, и операция против Польши, и против Франции. Они были ограничены по времени и локациям. И в каждой из этих операций, если был бы дан радикальный отпор Третьему рейху, то Вторая мировая война, пожалуй, и не дошла бы до такого масштаба. Более того, аннексия Судетов свидетельствует о том, что не только не был дан отпор, но и Гитлера пытались уговаривать — вот, на тебе еще кусочек другой страны, ну возьми это, но остановись. Аналогии же более чем очевидны, согласитесь.
Вот я помню, в последнем году было большое интервью с Ангелой Меркель, бывшим канцлером Германии, и она не просто вспоминала Чемберлена, того, что подписывал Мюнхенское соглашение с нацистами и фактически отдавал Чехословакию нацистам, а она его вспоминала положительно. Она сравнивала себя с Чемберленом в контексте, мол, видите, как он пытался оттянуть войну, так и я пыталась через Минские соглашения оттянуть войну. Она себя даже уважала, говорила, что знаете, это я предоставила Украине время на перевооружение, поэтому я очень крутой человек.
Полную версию интервью с Сергеем Сумленным слушайте на Radio NV