Помню, как в августе 2016-го поехал в Приазовье. Одна машина, три пассажира и багажник, забитый настолько, чтобы пережить внезапную зиму.
В Мелекино Донецкой области мы приехали поздно. Наскоро поселились в частный дом и затемно ушли на пляж. Теплое море, не успевший остыть песок, вино и сыр. Единственное, что смущало – дождь. Он был неизбежен – его нам обещали раскаты грома. Вплоть до того момента, пока мы не посмотрели на небо. Звезды были как на ладони, туч не было. Это был не гром, это была канонада. Где-то на востоке.
В Мелекино чувствовалась война. Заброшенные санатории донецких предприятий скалились на улицы окнами. Те, что выстроены на первой линии – понемногу засыпало песком. Местные бабушки не любили камеры. Стоило достать фотоаппарат – они обступали и просили убрать. Мол, когда снимают – затем что-то происходит. «Давно ничего не происходило, вот и нечего», – пишет Павел Казарин для Крым.реалии.
Мелекино отрезвляло.
Предвыборные драки сыграли с нами злую шутку. Мы привязали повестку войны к одному кандидату – и упражняемся в остроумии, когда о ней заходит речь. В подобных разговорах нам чудится агитация за конкретного претендента – и мы обесцениваем то, что он взял себе на предвыборное вооружение. Но в том и штука, что война все равно остается рядом.