Приближение финала конфликта стало одной из центральных тем в риторике президента Зеленского и его команды. И хотя успех на этом поприще напрямую зависит от международных переговоров и готовности к этому России, никто не лишал Украину возможностей доступными ей методами решать целый ряд проблем внутренней государственной политики Донбасса.
Ситуация сложилась следующая: парламент заработал, правительство сформировано, а тема Крыма и Донбасса — передана вновь образованному Министерству по вопросам ветеранов, временно оккупированных территорий и ВПЛ. Словом, пришло время оценить новую конфигурацию органов власти, которые будут заниматься Донбассом и предложить им свои идеи.
О форме. Кто занимается Донбассом?
Идея реорганизации органов власти, занимающихся проблематикой оккупированных территорий и последствиями конфликта, назрела давно. Министерство по вопросам временно оккупированных территорий и ВПЛ было то во внутренней оппозиции, то полуизоляции в своем же Кабмине, так и не став единым центром формирования политики. Этому предшествовали объективные так субъективные причины, и результат в любом случае неутешителен. Функции были распылены между различными ведомствами, а позиция профильного министерства часто не выходила за его пределы.
Наиболее красноречивым примером является политика в отношении переселенцев. Министерство системно выступало за большую открытость, избирательные права переселенцев, смягчения системы проверок, а также за компенсации за утраченное имущество, но повлиять на одно из таких решений не могло. Законопроект об участии в местных выборах пылился, Кабмин не разрабатывал механизмов каких-либо компенсаций (только в июле 2019-го «напоследок» принял инструмент возмещения за разрушенное в результате агрессии на востоке жилье), а проблемы социальных выплат и пенсий в жесткой привязке к справке переселенца так и оставалось в ведении Минсоцполитики и Пенсионного фонда. Именно поэтому активисты и эксперты предлагали новому парламенту изменить эту конфигурацию. Оптимальным выглядело создание единого Министерства реинтеграции и национального единства. Название условное, главное, чтобы министерство под своим зонтиком собрало все ключевые направления работы и определило политику сосуществования с оккупированными территориями и преодоления последствий агрессии.
Казалось бы, новое «большое» министерство полностью соответствует этому запросу. Впрочем, это не совсем так.
Основная проблема в том, что объединение произошло за счет ликвидации МинВОТа и на базе бывшего Министерства по делам ветеранов. Это имеет принципиальное значение: Минвет сейчас вынужден «проглотить» значительно больше функций и направлений работы, чем у него было раньше. И структура бывшего чисто ветеранского министерства к этому не подготовлена. МинВОТ можно было критиковать бесконечно, и по крайней мере на 2019 там уже был костяк работы по различным направлениям: от переселенцев до водоснабжения на линии фронта и противоминной деятельности. Чем же занимался бывший Минвет? Узким направлением, одной целевой аудиторией и всеми связанными с ней проблемами. Понятно, что строить комплексное министерство целесообразнее на базе МинВОТа, а не наоборот. И раз даже для новоизбранной министра такое «слияние» было сюрпризом, значит системно при формировании Кабмина к эту сфере не подходили. Теперь «добавленные» функции новом министерству как бремя. Часть общественных организаций направления стала помогать наладить работу нового ведомства, а кто-то из переселенцев наоборот — пошел на публичный конфликт с министром. Всего этого можно было избежать.
Появились опасения, что ветераны так и останутся основной «болью» нового министерства, а остальные проблемы отойдут далеко на задний план. Заговорили о должности вице-премьера по вопросам временно оккупированных территорий и ВПЛ. Ему нужен был бы мощный офис и разветвленная система заместителей во всех соприкасающихся министерствах. Это звучит гораздо лучше, однако если на уровне Кабмина не выведут четкую генеральную линию по Донбассу, то вице-премьер рискует стать не более чем свадебным генералом.
Ну и «на десерт» Офис президента анонсировал создание рабочих групп по вопросам социально-экономического восстановления Донецкой и Луганской областей, «назначив» ответственными Сергея Сивохо и нардепа Максима Ткаченко. Возможно, этим уроженцам Донеччины и Луганщины действительно болит, что там происходит, но насколько опыт юмористических шоу, управления «Квартал-концертом» и продюсирование Тины Кароль помогут системно анализировать и решать проблемы конфликтного региона? Само по себе создание рабочих групп — тактика эффективная, если только не для галочки. Потому что пока вопросы Донбасса остаются на ведущих местах в международном измерении — Нормандском или Минском — во внутренней политике такого «натиска» нет.
О сути. Какой должна быть внутренняя политика?
Пока общая архитектура органов власти выглядит размытой, проблемы, которые они должны решать, очень конкретные. Поэтому если бы не складывалось с организационными вопросами, власти стоит сосредоточиться на таких ключевых направлениях как оккупированные территории, подконтрольные районы Донбасса и подготовка к разным сценариям реинтеграции.
Когда речь заходит об упорядочении сосуществования с временно оккупированными территориями, в приоритете — сохранить связи с украинскими гражданами, которые остаются за линией разграничения. Для этого следует сделать следующее:
— изменить порядок пересечения линии разграничения (например, утвердить перечень разрешенных к перевозке товаров);
— разработать адекватный механизм восстановления торговли с жителями временно оккупированных территорий;
— пересмотреть порядок начисления пенсий жителям временно оккупированных территорий и верификации ВПЛ;
— провести аудит образовательной политики, чтобы уже в следующем году молодежи с временно оккупированных территорий было удобнее и проще получать украинское образование.
Как быть с «горячими» проблемами, где и какие именно ресурсы искать для внедрения стратегии развития подконтрольных Украине частей Донецкой и Луганской областей? Речь идет не об очередной «глобальной доктрине» без шансов на реализацию, а конкретном плане действий:
— разработать адекватный механизм компенсаций для гражданского населения, уже частично начато;
— сбалансировать местные и областные бюджеты на 2020 год, учитывая специфические обстоятельства конфликтного региона;
— провести аудит социально-экономического состояния с последующей разработкой специфического плана развития экономики региона (восстановление довоенных форматов априори невозможно)
— позволить ВПЛ голосовать на местных выборах.
И да, надо готовиться к разным сценариям реинтеграции. Именно так —независимо от того, когда и в какой форме она начнется. Главным образом это работа аналитиков, которые должны:
— сопровождать переговорный процесс в Минском и Нормандском формате с учетом «местного» контекста и реалий;
— разработать карты наиболее вероятных сценариев реинтеграции и начать базовую подготовку к ее реализации. Например, подготовку кадров, которые вскоре смогут работать на оккупированных территориях.
Перечень приведенных направлений и мер не является ни исчерпывающим, ни безальтернативным. Группа правозащитных организаций и союзов ВПЛ имеют наиболее широкие пакеты и проблем и предложений, но и вышеизложенная схема — это условный указатель. Если стратегически разделить, что можно сделать для подконтрольных территорий, что для оккупированных, а впоследствии и для реинтеграции, планировать и воплощать станет значительно легче.
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Мнения НВ