Вдохновляясь подъемом на мировых фондовых рынках, азиаты всеми силами стараются игнорировать проблемы — как у себя дома, так и за рубежом.
Это совершенно очевидно в Китае. Председатель Си Цзиньпин уже давно подчеркивает свою склонность к «хорошим историям про Китай». На фоне самого серьезного — с 1970-х годов — замедления экономического роста в Китае активизировались попытки правительства позитивно представить перспективы страны. И с темы улучшения настроений на фондовом рынке (к 8 октября индекс CSI 300 вырос на 35% относительно минимума 13 сентября) начинали разговор все мои собеседники. И не важно, что этот резкий подъем стал всего лишь результатом государственных интервенций (и с тех пор индекс уже частично снизился).
Фондовые рынки печально знамениты своей способность подавать ложные сигналы. Это особенно касается «медвежьих» рынков; как пошутил лауреат Нобелевской премии, экономист Пол Самуэльсон, в США они «предсказали девять из последних пяти рецессий». Но такой же была и ситуация с печально известными «отскоками дохлой кошки» в Японии: индекс Nikkei 225 четырежды подскакивал на 34% (в среднем) в период с декабря 1989 года по сентябрь 1998 года, хотя кумулятивно снизился за это время на 66%. Тем не менее китайцы цепляются за последние успехи фондового рынка как за доказательство, что новый план стимулирования даст старт уверенному восстановлению экономики.
Сравнение с Японией попадает в Китае на оголенный нерв
Сравнение с Японией попадает в Китае на оголенный нерв. Особенно меня разочаровал разговор с высокопоставленным китайским регулятором, который признал, что его тревожит резкий спад на рынках недвижимости и акций, рост госдолга, первые признаки дефляции, а также трудности, связанные с низким уровнем производительности и старением рабочей силы. Когда я отметил, что все это классические признаки японской рецессии, вызванной состоянием баланса страны, этот чиновник резко отверг такую вероятность.
Я не стал упоминать предупреждение, сделанное в мае 2016 года «авторитетным китайским лицом» на первой странице газеты «Жэньминь жибао» (официального государственного органа), что Китай может попасть в трясину, похожую на японскую. Я не стал вспоминать проницательное описание китайской экономики премьер-министром Вэнем Цзябао, который в 2007 году назвал ее «нестабильной, разбалансированной, раскоординированной и неустойчивой». Хотя я многие годы и неоднократно говорил об этом в Китае, я решил на этот раз придержать язык за зубами. Возможно, я еще не оправился после того, как в начале года мне заткнули рот на Китайском форуме развития организаторы, которых интересовали только «хорошие истории про Китай».
Новая волна отрицания реальности в Азии — это не просто нежелание Китая признавать серьезность своих проблем. Меня особенно удивила склонность игнорировать негативные последствия возможного торгового шока, если избранный президентом Дональд Трамп выполнит свое предвыборное обещание и повысит американские пошлины до 20% на весь импорт и до 60% на импорт из Китая. Это обещание он недавно повторил.
В Азии сложился консенсус, что Трамп блефует ради достижения быстрой сделки. Дело в том, что он использовал такие же подходы во время первой тарифной войны с Китаем в 2018—2019 годах, кульминацией которой в 2020 году стало неудачное торговое соглашение «первой фазы». Поскольку экономика Китая ослаблена, многие считают, что правительство страны будет сегодня даже более уступчивым, чем тогда. В Азии активно обсуждают возможный саммит Трампа и Си Цзиньпина в начале 2025 года, что откроет путь к новой сделке между США и Китаем.
Это напоминает события 2017 года. Тогда Трамп и Си провели два ярких саммита с роскошными обедами в Мар-а-Лаго и в Пекине. Трамп, очарованный исторической обстановкой Запретного города, обратился к Си Цзиньпину с братской любовью в глазах: «Я испытывают к вам невероятно теплые чувства». Многие ожидают, что они вновь воспользуются каким-нибудь громким моментом, чтобы быстро заключить новую сделку — или как минимум начать процесс, который к ней приведет.
Похоже, что в Азии память коротка. Пока Трамп и Си обменивались тостами в Пекине, тогдашний торговый представитель США Роберт Лайтхайзер старательно готовил доклад о недобросовестной торговой практике Китая (в соответствии с разделом 301 закона «О торговле»). Именно он лег в основу тарифной программы Трампа в 2018—2019 годах. Несмотря на все фанфары, саммиты 2017 года быстро сменились торговой войной, которая бушует до сих пор. Это совсем не тот результат, о котором мечтают азиатские оптимисты, ждущие договоренностей.
Отрицание реальности можно было наблюдать и в Гонконге. Прошло девять месяцев с тех пор, как я написал вызвавшую споры статью в газете «Financial Times» под заголовком «Мне больно говорить, но Гонконгу конец». Поскольку индекс Hang Seng резко вырос по аналогии с индексом CSI 300, меня постоянно спрашивали, не изменил ли я свое мнение. Когда я говорил, что у меня сохраняется обеспокоенность по поводу трех проблем, упомянутых в февральской статье (тесная связь между Гонконгом и слабой китайской экономикой, перекрестный огонь в конфликте США и Китая, ухудшение политического климата после демонстраций 2019 года), мои вежливые собеседники просто закатывали глаза. Один даже подарил мне красную бейсболку с надписью «Сделаем Гонконг снова великим».
Я давно использую квази-психологические методы для диагностики американо-китайского соперничества, поскольку в нем видны классические признаки созависимости. Во время последней поездки в Азию можно было наблюдать за другой психологической особенностью, о которой напоминают мои друзья-психологи: отрицание — это самый сильный механизм человеческой защиты.
NV обладает эксклюзивным правом на перевод и публикацию колонок Project Syndicate. Републикация полной версии текста запрещена
Copyright: Project Syndicate 2024
Присоединяйтесь к нашему телеграм-каналу Погляди NV