Французский мыслитель Алексис де Токвиль как-то сказал: крах политических институций кажется невозможным вплоть до момента, когда они начинают разрушаться. «Со временем мы начинаем думать, что крах был неизбежен, предопределен», - отмечают колумнисты.
Так было с СССР. В 1988 году как внутри Советского Союза, так и за его границами считалось, что страну ждут проблемы, но она будет стабильна. В 1991 году СССР прекратил свое существование. Большую часть следующего десятилетия американские советологи пытались выяснить, почему они не смогли предвидеть это падение заранее. Ведь теперь кажется, что оно было неизбежным.
Исторические параллели между Европейским союзом образца 2016 года и СССР образца 1989 года достаточно существенны, чтобы относиться к ним серьезно.
Сходства делятся на три ключевых элемента политической экономии. Проблемы в политической составляющей Европейского союза очень напоминают проблемы Советского Союза на последних стадиях его существования. Оба необычайно аполитичны, поскольку полагаются на телеологические принципы, близкие элите, но игнорирующие то, как на самом деле живут люди. Экономическая составляющая также нарушена: в ЕС, как и в Советском Союзе, экономика привязана к своеобразной и непоследовательной идеологии, которая в условиях экономического застоя становится еще более запутанной и делает большие политические ошибки, причем неизбежные.
Но самое главное сходство – в динамике, которая обратила позднесоветский эксперимент перестройки и гласности в чреду институциональных крахов, пишут Гилман и Вебер. В европейском контексте гласность превратится в призывы к широким слоям населения поверх голов политических лидеров. Граждан будут призывать спасти Европейский союз. Им будут говорить, что это критически важно для сохранения мира на континенте. Им будут говорить, что только на наднациональном уровне Европа сможет адекватно ответить на вызовы глобализации. Горбачев пытался делать то же самое, но оказалось, что население не просто не верит в это, но и насмехается над этими призывами. Из-за своей истории и организационной конфигурации, Европейский союз, возможно, не поддается структурным реформам - как Советская Россия (что с удивлением обнаружил Горбачев).
Если это так, то в Европейском союзе, скорее всего, появится политический лидер по типу Горбачева, который скажет, что попыток выкарабкаться из кризиса недостаточно. Этот лидер попытается реструктуризировать брюссельскую бюрократию, но вскоре она обнаружит, что иного выбора, как радикально переосмыслить дефицит демократии в ЕС, нет. Она будет беспомощно наблюдать, как здание ЕС покрывается трещинами, и поймет, что чувствовал Горбачев в районе 1989 года. Когда все закончится, американцы снова будут спрашивать себя, «почему мы этого не предвидели?».
«Мы не призываем к развалу Европейского союза. Несмотря на все его недостатки, мы признаем и чтим экстраординарные исторические достижения самого сложного и утонченного эксперимента в наднациональном управлении, - подчеркивают авторы. – Тем не менее, мы должны говорить то, что видим, а не то, что хотели бы видеть».
Возможно, Европа легче пройдет этот этап, чем Советский союз, но ненамного. Евросоюз может кануть в Лету не со взрывом, а со всхлипом.
Перевод НВ
Полную версию колонки Нильса Гилмана и Стивена Вебера читайте на The American Interest
Больше мнений здесь