Надежды города-призрака. Как живет украинский поселок Орбита, покинутый после аварии на ЧАЭС

Специальный корреспондент Богдан Амосов отправился в поселение, где в настоящее время живет менее 200 жителей, чтобы узнать, как живет один из самых необычных и загадочных городов страны.

Часть I. Планы и перспективы

З а более чем тридцать лет мы знаем, пожалуй, все о Чернобыльской катастрофе и городе-призраке Припяти, превратившемся в пустошь после атомного взрыва на ЧАЭС. Впрочем, это не единственный город, чья судьба была решена 26 апреля 1986.

В глубине Черкасской области, в наиболее отдаленных окраинах гетманской столицы Чигирин, среди густого хвойного леса затерялся маленький поселок Орбита, который так и не стал мощным городом энергетиков. Сейчас здесь — почти пустота: полуразрушенные дома стоят пустые, изредка по бетонной дороге проезжает старый, еще советский ЛАЗ. Но в поселке все еще живут люди. Для кого-то это город-призрак, а для кого-то — дом и надежда на новую жизнь.

Когда-то на берегу Днепра должна была появиться новая, мощная электростанция. Планы по ее возведению разрабатывались параллельно и со строительством Чернобыльской АЭС. Тогда УССР требовала новых энергетических мощностей. Участок под новую станцию выбрали неподалеку от села Витово Чигиринского района Черкасской области.

— Электростанцию в Чигирине изначально планировали как крупнейшую тепловую электростанцию вообще в Европе. Она на учебных картах еще 80-х годов для школьных учебников обозначалась как крупнейшая электростанция вообще в Европе. Мощность была рассчитана на 4,8 млн киловатт, и потом, когда встал вопрос, каким образом обеспечивать его топливом, сначала она базировалась вроде бы на жидком топливе, на мазуте. Каким образом его сюда доставлять? Возможно, чтобы рядом был магистральный нефтепровод. Затем этот вопрос отпал, потому что в Европе начался энергетический кризис. И советское руководство, воспользовавшись тем моментом, нужно было заработать деньги в государственную казну, от идеи строительства на твердом топливе отказались, — рассказывает Александр Чепурной, заведующий отделом научно-образовательной работы в Национальном историко-культурном заповеднике Чигирин.

Историей Чигиринской электростанции он заинтересовался, поскольку поселился в районе Новый Чигирин, или Энергетик. Планировалось, что этот район увеличится и станет, после строительства электростанции, частью большого города. Сейчас это крошечный спальный район, отграниченный от старого города.

В Советском Союзе большинство электростанций строились вблизи рудников, в близкой доступности топлива, ведь транспортировать большое его количество на большие расстояния было экономически нецелесообразно, рассказывает Александр Чепурной.

— Перепроектированная в полтора раза меньшей мощности — в 3,6 млн [киловатт], — эта электростанция была уже в следующих [планах]. Что интересно, что это перепроектирование тогда не попадало в пятилетние планы. То есть то, что разрабатывалось в Госплане СССР в условиях экономики тогда плановой, оно каким-то образом выпадало. То есть все эти трансформации не совпадали во времени и пространстве.

В 70-х годах была разработана концепция строительства электростанции нового типа — атомной. Именно тогда активно перестраивалась ЧАЭС, чьи реакторы поочередно сдавались и вводились в эксплуатацию. Электростанцию в Чигирине тоже решили перепроектировать в атомную. Начались подготовительные работы к строительству Чигиринской электростанции.

Строителей надо было где-то поселить — так в лесу под Чигирином, совсем недалеко от строительной площадки, возникла девятиэтажка с квартирами-малосемейками. К тому времени уже активно велись работы по намыву земснарядами промышленной площадки, прокладка дорог и линий связи. Здесь же была и энергоподстанция Орбита.

— В то время основным местом расположения поселка энергетиков был, собственно, этот поселок Орбита. До начала строительства атомной электростанции. Почему он получил название «Орбита»? Там была подстанция, которая существовала еще с начала 70-х годов, она так называлась — Орбита. И потом этот поселок получил название. Проживало там в лучшие времена около 2000 жителей.

Как и в случае с городом Припять, город энергетиков Орбита считался перспективным. Планировалось, что здесь только в первые годы построят пять девятиэтажек, а также в городе будут жить 20 тысяч человек, там построят школы, детсады, культурные и спортивные объекты.

У строительной площадки открылся бетонный завод, в эксплуатацию сдали котельную, в поселок провели водоснабжение и канализацию, была столовая. На берегу Кременчугского водохранилища возвели временный причал для приема грузов.

В самой же Орбите, которая планировалась как жилье для строителей, действовал универмаг и даже клуб. Однако будущее этого поселка было под вопросом. Целесообразность его развития была сомнительной, ведь всех энергетиков планировали поселить в Новом Чигирине, ближе к городу. А жизнь в Орбите, рядом с АЭС, была бы не слишком безопасной. Александр Чепурной рассказывает:

— Люди приезжали в надежде быстро получить жилье. И вот поселок Орбита уже потерял свою актуальность как жилой массив уже [по состоянию] на середину 80-х годов, потому что он был первым этапом [строительства], но считался уже не основным. С точки расчета санитарных требований, строительная площадка, которая использовалась под энергетические объекты вблизи Орбиты, должна была остаться на том же месте, что и была. А основной городок энергетиков должен был быть перенесен в так называемую санитарную зону — на расстояние хотя бы около 10 километров. Собственно, как строилась в свое время Припять, на расстоянии от ЧАЭС.

По плану, Новый Чигирин должен был соединиться со старым городом.

— Массив этот заложили 22 апреля 1986, приурочили его к очередной годовщине рождения «вождя мирового пролетариата» В. Ульянова-Ленина. А через 4 дня произошел взрыв на Чернобыльской атомной электростанции.

Сначала взрыв на ЧАЭС на строительство Чигиринской электростанции никак не повлиял. Однако впоследствии местное население начало массово выступать против строительства возле их домов такого же ядерного гиганта, как и в Чернобыле. К акциям протеста под лозунгами «Не дадим построить атомного монстра у казацкой столицы» подключились известные деятели культуры. На строительную площадку (и в сам Чигирин) неоднократно приезжали руководство области и чиновники из Министерства атомной энергетики. Они пытались вести диалог с населением.

В конце концов, после взрыва на ЧАЭС, уже под Чигирином энергетических объектов не создавалось. Впрочем, некоторые строительные работы по инерции продолжались. На строительстве царила кадровая неразбериха. За 4 года сменилось четыре руководителя строительства. Между тем местное районное руководство пыталось аккумулировать в пользу местной инфраструктуры средства, выделяемые на нужды электростанции. Так в Чигирине появился дом связи, новые жилые кварталы (причем не только в новой, но и в старой части города).

Возведение жилых домов в районе Новый Чигирин и вообще в населенном пункте продолжалось до середины 90-х. Здесь даже построили новую школу на 1600 учащихся, которая тем не менее позже была демонтирована. Что касается электростанции, ее снова пытались перепроектировать. В 1989 году был решено, что Чигиринская электростанция будет все-таки не атомной, а паро-газовой — с потенциальной мощностью в 2−3 миллиона киловатт и тепличным комбинатом площадью до 200 гектаров.

— С 89-го года она была перепроектирована в паро-газовую электростанцию. То есть это [должна была быть] электростанция с так называемым тепличным эффектом, на ее базе должны были строиться большие — по несколько сотен гектаров — тепличные хозяйства. И вот, собственно, в начале 2000 года было принято окончательное решение уже о консервации Чигиринской электростанции, которая в то время уже предусматривалась даже не атомной.

В Минэнерго УССР уверяли, что новый проект даже лучше старого, ведь коэффициент полезного действия у паро-газовой станции должен быть якобы 80%, тогда как у атомной — 34%. В то же время на тот момент на станцию под Чигирином уже потратили 108 миллионов рублей, а ни одного завершенного объекта так и не построили.

Тем не менее перепроектирование продолжалось, какие-то строительные работы все же велись, а население Орбиты и Нового Чигирина начало нервничать. Наконец распался СССР, и это не придало уверенности в будущем жителям некогда перспективных Нового Чигирина и Орбиты. В конце концов некоторые объекты начали демонтировать, а люди — покидать районы энергетиков.

— Потом уже фактически начались работы по демонтажу, и в первую очередь это коснулось поселка Орбита. То есть это депрессивное настроение как раз в первую очередь коснулось этого поселка. Началось с того, что люди [были] лишены работы [одновременно] с консервацией строительных работ на, собственно, энергетическом объекте в 2000 году. Началось уплотнение жителей в малосемейных общежитий. Девятиэтажный дом был, так сказать, уплотнен по мере того, как выбывали жители, до четырех этажей, — объясняет Чепурной.

Поселок Орбита так и не стал ни полноценным населенным пунктом, ни даже районом. Его жители начали покидать дома, — впрочем, не все. Некоторые все еще жил там, несмотря на то, что не было работы, а расстояние до «цивилизации» составляла не менее 10 километров. Универмаг и клуб опустели.

— Сейчас это называется «улица Орбита», которая относится к Рацивскому сельскому совету. Там, кроме коренных жителей, которые еще остались там жить (да, собственно говоря, людям некуда деваться), есть определенный процент переселившийся из зоны боевых действий, то есть с восточных регионов. А так остались люди преимущественно пенсионного возраста. Добираться, собственно говоря, к примеру, в Чигирин довольно проблематично. ...> Что там осталось из самых таких примечательных о объектов, из того, что составляло энергетическую инфраструктуру — это остатки котельной, с огромным дымоходом трубы. Это была так называемая пуско-резервная котельная. Вот она работала на мазуте и обеспечивала отоплением в зимнее время и теплой водой не только поселок Орбита и Новый Чигирин, а подавала в старую часть города, на расстояние 10−12 километров. Сами понимаете, это было настолько экономически неэффективно, что в 2000 году,[вместе] с консервацией этого строительства была прекращена и работа этой котельной.

Об Орбите сейчас многие рассказывают как о городе-призраке. Он является магнитом для сталкеров.

— В свое время [Орбита стала] этаким популярным местом. Кроме того, там такой вид экстремального туризма, помещения сейчас без окон, без дверей, и для любителей какого-то определенного экстрима это тоже [интересно].

Описания и фотографии города можно найти на форумах сталкеров, диггеров и других ценителей экстрима и заброшенных городов. Под фотографиями опустевших квартир и остатков недодемонтированной електрсотанции хэштеги «заброшенный город», «заброшки», «город есть, а людей нет». Хотя то, что людей нет — ложь; они до сих пор здесь живут.

Чтобы узнать, как я отправился на (или «в») Орбиту. Дорога оказалась неблизкой. Добраться Орбиты из Киева гораздо сложнее, чем, например, до Чернобыля. Если Припять стала чуть ли не полноценным туристическим объектом, а турагенства продумали все инфраструктурные и организационные моменты во время поездки, то на Орбиту — только своим ходом. Сначала в Черкассы — поездом или автобусом (и так, и так сообщение не слишком удобное).

С Черкасской автостанции, почти синхронно с прибытием киевского автобуса, отправляется маршрутка на Чигирин. Она полностью набивается и едет через весь город на юг — развозить жителей сел и владельцев дачных участков на Черкасчине. По дороге понимаешь, что едешь по земля, на которых в течение долгих времен творилась история: проезжаешь могилу Богдана Хмельницкого, легендарный Суботов, а вдоль дороги кое-где попадаются скифские курганы.

В конце скрипучий автобус Богдан доезжает до другой казацкой столицы — Чигирина. У автостанции — памятник погибшим в годы советско-немецкой и советско-афганской войн. Далее — по ту сторону реки Тясмин, на Замковой горе — стоит огромный памятник Богдану Хмельницкому. Под ним расположен музейный комплекс, в котором продолжаются строительно-реставрационные работы.

В целом городок провинциальный, аккуратный и опрятный. Здесь две небольших гостиницы, в которых останавливаются в основном те, кто проезжает мимо. Как добраться до Орбиты знают не все, хотя о полузаброшенном городе-поселке, конечно, слышал каждый. Автобус в сторону Орбиты идет с автостанции дважды в день, и пока я ехал из Черкасс в Чигирин, свой рейс я пропустил, поэтому пришлось договариваться с таксистом:

— Часто просят туда довезти?

— Да бывает…

— Туристы?

— Бывает и туристы… А вы турист?

— Я журналист.

— Я как там бываю, оно мне напоминать Чернобыль.

— Ну, сейчас проверим.

— Два общежития там, две девятиэтажки. И оно там разбомбленное такое… Их-то держали-держали, и, кажется, потом все пораскручивали. А здесь потом еще две ппятиэтажки — жилых, правда.

Часть II. Оказавшись «на Орбите»

М ы ехали с таксистом Александром из Чигирина в поселок Орбита, который некоторые называют городом-призраком. Населенный пункт и действительно стал полузаброшенным после того, как от построения Чигиринской электростанции окончательно отказались.

Старое такси свернуло с дороги Чигирин-Черкассы куда-то вправо, вдоль соснового леса. Дорога на Орбиту фактически пустая. Пока мы ехали, нам встретилась, может, одна или две машины. Вместо асфальтовой дороги здесь два ряда бетонных плит — видимо, их когда-то наспех проложили для грузовиков, подвозивших стройматериалы для будущей электростанции.

Пока едем, интересуюсь у Александра, чем живет Орбита:

— Так люди там живут, да?

— Там за счет Нибулона, зерновой компании, порт сделали себе, отгружают баржами зерно. То там [компания] провела газ у себя и завела на Орбиту. Это единственный плюс. Плюс еще в чем старикам (хотя, если ногами не очень ходишь, то уже не видишь) — что лес это и Днепр рядом. Но тот Днепр летом цветет и… Зелень такая, что вонища… ...> Построенный там глубоководный подход, там огромные емкости для хранения зерна, и туда могут заходить баржи, забирать этот зерновой груз с собой.

— Так значит, те, кто работают, они работают на Нибулоне?

— С Орбиты?

— Да.

— Я не уверен даже. Там уже такого работоспособно населения очень мало. Там, кто не смог убежать оттуда вовремя, то остался и теперь уже обречен… на какую-то [жизнь]…

Впрочем, кроме Нибулона, у Орбиты могло появиться и другое предприятие. Рассказывает таксист:

— Есть депутат у нас, Косюк. Говорят, олигарх (я не знаю, олигарх или нет). Так он хочет лепить курятники. Здесь есть Тиньки и Рацево. Между Тиньками и Рацево, говорят, что уже и у некоторых из населения повыкупал паи и хочет поставить курятники. А если курятники поставят, я не знаю, кто этим занимался, но в совете подсчитывали, что не станет воды в Чигирине совсем. Там большая потребность в воде.

— Так рядом же Днепр.

— Из скважин воду брать будут. Там до Днепра им получится километров еще с пять. ...> Бегают, прибегают, курятину раздают, она дешевая. А люди не думают, что завтра их задавят этим всем. Ну даже этим смрадом. Эти куры же, можно сказать, выкармливаются искусственным путем.

Мы продолжаем ехать по безлюдной бетонной дороге. Слева от нас сосновый лес, по правую руку — поле. Вокруг ни души. Внезапно дорогу сломя голову перебегает фазан. Я сразу же восклицаю от удивления:

— Фазан! Блин!

— А здесь их много — в болотистой местности. Придурки находятся, стреляющие их.

— Впервые увидел фазана в дикой природе.

— Говорят, места очень живописные. Так, браконьерничают эти охотники. Раньше здесь можно было диких коз наблюдать. Эта полоса такая была, оно зеленело рано. Какую пшеничку им там подсевали, они тут прямо паслись. Можно было подкрасться и [близко] видеть их.

15 минут — и мы подъезжаем к Орбите. Таксист Александр рассказывает:

— Здесь он [поселок, — Ред. ] совершенно маленький — два общежития этих. Кто-то их, как будто вроде выкупил. Чего ничего никто не делает, я не знаю.

Никаких дорожных знаков на въезде в Орбиту нет. Первое, что видим, приближаясь к застройке, — руины старого советского универмага.

— Очень хороший был универмаг. Видите, люди выбрасывают унитазы и кирпичи. Скоро его разберут. В универмаге был отдел ОРС, — «Отдел рабочего снабжения». Очень хорошими снабжали в то время импортными товарами. Это вот был универмаг, осталось написанное. А это была столовая очень хорошая, можно было за копейки поесть.

— А вы там бывали?

— Да. А вот рядышком две пятиэтажки.

— То есть здесь все заброшено, а живут там.

— Да, но там квартиры, а это было как общежитие.

Далее за деревьями — две жилые пятиэтажки. У них и останавливаемся. Таксист объясняет:

— Центр цивилизации Орбиты. Сообщение тоже… Тут очень редко — два или три раза в день — автобус ездит. Не для кого, оно нерентабельно. Сейчас, благо, этот газ у них есть, кто хотел отопление — сделал. Но этот газ тоже уже не в радость людям, потому что цена на этот газ космическая.

И действительно, несмотря на то, что место кажется заброшенным, здесь есть люди. Когда я вышел из такси, мимо на велосипеде проехали две девочки и поздоровались — сельский обычай малого села, в котором проживает совсем немного людей. У дома напротив на лавочке сидят две очень старенькие бабушки. Женщины живут на Орбите от самого ее основания. Впрочем о том, как жилось здесь раньше, вспоминают неохотно:

— Да кто там уже помнит? Уже ума нету, высох уже.

Анна Лупановна, когда поселилась в Орбите, работала в Чигирине.

— Вы с какого года здесь?

— Я уже даже не помню… ...> Уже более 30. Приехала, и в Чигирин на работу пошла. А тут еще мы заселились, как еще только построилось одно общежитие. А мы в Чигирине на квартире жили. Продали нам в общежитии комнату. А этих домов еще вообще не было, как мы в общежитие попали. А тогда уже начали этот дом строить, и в этом доме нам дали квартиру.

Анна Лупановна сетует, что нет работы, поэтому в Орбите и нет людей. Женщина говорит, что половина квартир в домах пустые, а люди выехали. Вспоминает, что раньше здесь была и столовая, и магазины, и пекарня, и кулинария.

— Все разобрали, разобрали вон общежитие здоровое, две здоровых девятиэтажки… Ой… Вот для чего давать разбирать? Клуб разобрали. Для чего? Вот сейчас собраться, какое-то собрание — и куда? На улице стоим.

Аптеки на Орбите нет, поэтому если кто-то едет в Чигирин, пенсионерки передают деньги и просят купить лекарства в городе. Хотя жалуются, что купить лекарства — так же, как и продукты — очень тяжело.

— Ой господи, я не знаю, как трудно жить. Страшно трудно… Как вон туда, к тем парламентам достучаться? Чего они нам пенсию такую мизерную дают… Ой бл*ди… Господи прости, что так сказала…

Старушка посоветовала мне подняться на пятый этаж, где живет Нина Михайловна, которая может рассказать о строительстве Орбиты. Когда заходишь в подъезд орбитянского дома, складывается впечатление, что там никто не живет. И действительно, на некоторых очень старых дверях висячие замки, и видно, что их давно не открывали.

Обычно из щелей между стенами и такой дверью торчит несколько платежек: это то, что принесли почтальоны — счета за коммуналку, за газ. Кстати, газ в Орбиту уже несколько лет, как провели, и местные жители могут самостоятельно отапливать дома котлами. Ранее зимой было очень холодно. Анна Лупановна рассказывает:

— А как у нас эта кочегарка топилась, то было 60 градусов кочегарки на котле. А у нас в доме так дыхни — и дух видно. Замерзали!

Несколько платежек в дверях свидетельствуют о том, что владельцы квартиры здесь зимовали. Местами здесь с десяток платежек, они выпадают из и щелей двери и лежат, присыпанные пылью и оплетенные паутиной. Некоторые хранят обувь прямо на лестничной клетке, рядом с входной дверью. Чужих здесь не ждут — все свои. Каждый знает соседей и по этажу, и по подъезду, и по соседнему дому.

На одном из этажей на щитке электросчетчика налеплено с полсотни наклеек из-под жвачек 90-х годов: изображение трансформеров, героев комиксов, футболистов, рестлеров, моделей и эротические вкладыши. Все от времени уже повыцветали, а некоторые — содраны…

Нина Михайловна говорить со мной отказалась. Кроме сталкеров, Орбита популярна еще среди журналистов, поэтому их здесь рады видеть далеко не все. Женщина сказала мне, что плохо себя чувствует, а ее соседки утверждали, что она недавно вернулась с огорода.

Возвращаюсь во двор. Около двух домов стоит с десяток-другой гаражей. У некоторых жителей Орбиты есть машины, даже если и старые, или велосипед — так добраться до «цивилизации» или подвезти в Чигирин соседа можно. Слышно, что рядом с гаражами и другое хозяйство — у кого-то маленький город, у кого-то курятник. Другие огороды расположены между Орбитой и остатками электростанции — самое время сажать картошку, поэтому многие орбитяне возятся возле земли.

Во дворе поселка детская площадка, тоже старая, советская. Металлические качели с облезлой краской. Одно место на ней отсутствует — не исключено, что его украли искатели металлолома. Еще стоит беседка-мухомор и турник-ракета. Детей на них нет, но это не значит, что их нет вообще. На остановку Орбиты, фактически представленную одной лавочкой, приезжает школьный автобус. Из него выбегает с десяток детей. В тихой Орбите становится немного шумно. Здесь же встречаю учительницу Таисию Собко:

— К нам уже сюда столько приезжало…

— Я знаю, понимаю.

— Мы уже устали давать интервью.

— Стали звездами!

— Не очень хотели, но стали! ...> Я учитель, заместитель по воспитательной работе, я могу рассказать по школе. Детей сейчас у нас едет только с этой улицы — мы сейчас стали «улица Орбита». Село Витово, улица Орбита. Детей 11 человек, ездят в три школы. В Витово — девятилетка; в Чигирине [школа] № 3 — 10, 11 классы. И некоторые в Стецовку ездят, потому что в Стецовке родители-бабушки-дедушки. Трое в Стецовку ездят. ...> И так ходит два автобусы. Один ездит прямой на Черкассы отсюда — Чигирин-Черкассы, через Орбиту. Витово-Радцево-Тиньки — и на трассу, поехал на Черкассы.

Таисия Васильевна переселилась на Орбиту еще тогда, когда поселок надеялся на перепроектирование электростанции и завершение ее строительства.

— Мы давно [переехали], когда еще было общежитие там, где развалины.

— Это еще с 80-х?

— Я уже не помню, с каких это годов. Затем переселились сюда, и здесь уже живем, пожалуй, 24 года.

В отличие от пенсионерок, Таисия Васильевна более оптимистично оценивает жизнь в Орбите и надеется, что поселок еще имеет шанс на будущее. Хотя условия жизни здесь действительно бывают не слишком комфортными:

— У нас очень плохая вода. Мы себе подвозим, чтобы постирать белое, потому что очень вода коричневая.

— Со скважин?

— Со скважин, я так понимаю, очень низко пробита. Но очень дорого — 58 гривен платим за куб.

Часть III. Тихая жизнь

У чительница Таисия Собко рассказывает, что в полузаброшенный город Орбита сейчас возвращаются люди: кто-то здесь продает квартиры, а кто-то даже покупает. На окнах одной из квартир я видел объявление о продаже телефон хозяина.

— Сейчас много возвращаются. И молодежь возвращается сюда. [Но] квартиры [еще] пустуют. Было такое время, когда они стоили по 100 долларов, когда доллар был один к восьми.

Сейчас в возвращении людей в Орбиту так же играет квартирный фактор:

 — Из-за жилья возвращаются. Много квартир пустых — у некоторых родители оставили, некоторые просто приобрели, просто приобрели и поехали.

 — Это правда, что сюда переселенцы из Донецкой области приехали?

 — Да, у нас трое переселенцев. Одни уже уехали обратно в Волноваху. Девочка у нас училась два года, из Волновахи, переселенка, ходила в 4 класс, нормально с нами общались. Огород взяли, закрутку делали, нормально здесь жили. А это они уже вернулись, потому что дедушка старый стал — говорят, надо домой. Там остался дом без присмотра, и они вернулись туда. Один у нас переселенец — мы только что ехали, видели, как он на огороде работал, из Луганска. Он тоже купил здесь квартиру однокомнатную, имеет город, здесь и живет… И еще одни, целая семья — в этом доме: то дедушка-бабушка и двое детей. Старики здесь держат коз, имеют сарай свой, а дочь одна ездит в Германию. ...> Из Киева купили одни квартиру, и вторые из Киева купили. Сделали ремонт, и вот сейчас они в Киеве. Только начинается весна — и они сюда. Вот потеплеет до лета — уже и до глубокой осени сидят, чтобы собрать, накрутить, собрать все в машинах, и поехали.

Несмотря на удаленность от цивилизации, Орбита действительно выглядит опрятно:

 — Это выходим, сами убираем. Видите, сожгли все? Будем красить. На субботу уже назначили — красим. ...> Мамы молодые, очень много детей маленьких, еще [совсем] маленьких четверо. С родителями убираем сами, вылизываем, работаем, остановку поставили, газ у нас есть. ...> Есть магазин, на первом этаже есть ларечек.

Действительно, есть магазин, который работает несколько часов в первой половине дня и несколько часов вечером. Если не знать, где он, то его и не найдешь — это маленькая квартирка на первом этаже одного из домов. Никакой вывески на ней не висит, и если бы местные не подсказали, я бы его и не нашел. Полки не пустые, но ассортимент не богат: крупы, вермишель, сладкая вода, бытовая химия. Цены где-то на уровне столичных. Продавец Нина рассказывает:

— Привозят колбасу, мороженое, заморозку, пельмени, конфеты…

— Да, чтобы меньше портилось?

— Да ...> С базы тоже привозят огурцы, фрукты, рыбу. ...> Энергия [стоит] дорого, пенсии маленькие. ...> Кушать вроде есть что в магазине, а покупать его нет у людей фактически за что.

— Низкие пенсии, да?

— И зарплаты, и пенсии…

— У вас написано, что товар в долг не отпускаете — были прецеденты?

— Просто не за что закупать, если в долг давать. Я долг пороздавала, денег на закупку нет.

Некоторое время в Орбиту привозили очень дешевую курятину. Местная жительница Светлана рассказывает, что таким образом бизнес пытался заручиться поддержкой населения перед строительством птицефабрики:

— Рябу [птицефабрику, — Ред.] еще обещали построить, но с Рябой еще не известно. Говорят, что, может, и не будет. Мясо нам возили с Рябы по 15 гривен за килограмм, куриное мясо.

 — Зачем?

— Чтобы покупать. Машина приезжала. Так сколько курица стоит? А так тебе по 15 гривен за килограмм возят, и здесь люди пакетами берут. Ну, Ряба, — это чтобы мы «голосовали» за «Рябу». Они, можно сказать, возят почти даром нам мясо, а мы чтобы там не против них были. Все равно многие против.

— Ну да. Просто-напросто [из-за них] выбросы будут, вода плохая будет, — присоединяется к разговору ее муж Константин.

На самом деле в истории со строительством возле Орбиты птицефабрики поставлена точка. На днях депутаты Чигиринского городского совета приняли решение о запрете строительства промышленных объектов на Чигиринщине.

Светлану я встретил на остановке, она как раз ждала с Константином школьный автобус. Молодые люди — родители детей, живущих в Орбите. Напротив нас — квартал с заброшенными домами Орбиты, в которых никто, в отличие от двух пятиэтажек, не живет, и квартиры которых давно разграблены.

— Просто-напросто начальник был. Охранники смотрели, чтобы ничего не крали, — говорит парень.

— То есть все-таки были охранники?

— Были некоторое время. А потом уже где-то уехали — или их забрали.

— Где пекарня была охрана? — спрашивает Светлана.

— И там была охрана, и здесь была охрана.

— А я не помню…

— А не знаете, кто этим занимался? Полиция? Просто кто-то поставил охрану? — спрашиваю я.

Константин и Светлана поочередно отвечают:

— Я даже не знаю. Видимо, те, кто купили [дома]
— Но сейчас уже нет никакой охраны.

— В настоящий момент нет.

— В настоящий момент нет никакой охраны. А раньше там была пекарня, и там все так оставалось [как было], и там сторожили женщины. Просто сидели там, чтобы не разбили стекло.

— Сейчас уже ничья не собственность, там уже нечего воровать.

— Там говорили, что его хотят и на Рябу, и китайцам отдать, и дом престарелых сделать. А сейчас оно уже никому не надо. Проще построить новое, чем отремонтировать. Все вырезано, все трубы, все железо выбито.

Константин рассказывает, что из заброшенных зданий украли все, что могли. В свое время даже воровали электропровода прямо возле заселенных домов.

— Все, что представляло интерес для искателей металлов, было вырезано, — говорит Александр Чепурной, заведующий отделом научно-образовательной работы в Национальном историко-культурном заповеднике Чигирин. — Что-то частично брало на балансе местного руководства. То же самое произошло с этим малосемейным общежитием, который является крупнейшим объектом внимания для представителей СМИ.

Сейчас орбитяне в заброшенный квартал не заходят. Учительница Таисия Собко рассказывает:

— Был клуб, был магазин. На втором этаже были магазины тканей, можно было все купить, а на первом был гастроном. И бакалея была, даже можно было зайти и купить салаты готовые — как в городе. Все было как в городе. И дешевое было все, и было очень хорошее обеспечение.

— А в клубе что было?

— А в клубе и концерты были, и приезжали выступали, и выборы проводились и дискотеки были по вечерам. Многие сюда из сел сходились и съезжались. Танцевальный кружок был, был кружок вокальный, творческий — все было на месте. Если бы его не раскидали, то можно было бы что-то организовать еще.

— Люди туда [в клуб, — Ред.] вообще не ходят, — делится Константин. — Там если что-то надо, помню, как молодежь еще была, в мои года тогда, то лазили по девятиэтажкам: железо, батареи, ванны сверху вниз бросали. Надо было деньги где-то брать, это пацаны брали…

В заброшенные дома Орбиты время от времени наведываются сталкеры. Не все они возвращаются целыми — бывало, травмы, некоторые даже здесь погибли. Светлана и Константин рассказывают:

— Многие туристы. Помню, тем летом там стояли автобусы и лазили там…

— Оно сейчас в аварийном состоянии.

— Да в том году еще было!

— Но оно после зимы, зима какая была? На крышу-то ты залезешь, но…

— Да будут лазить! Многие приезжают, потому что говорят, что Орбита — это город-призрак.

— По ступенькам ходит. Сейчас ступеньки начинают рассыпаться. Там по бокам есть ступеньки, чтобы выходить на крышу, и они начали рассыпаться. ...> Я тоже был маленьким, лазил по девятиэтажкам, как раз на крыше. Там расстояние — можно было перепрыгивать. То один [человек] не перепрыгнул и «ушел» с крыши вниз.

А бывали здесь и криминальные разборки:

— Повесили! В прямом [смысле]! Через балкон повесили…

— «Кто-то»…

— Какой-то конфликт был у них на Днепре. Потом приехали [сюда], на заброшенное. Ехали люди, смотрят — а он висит. ...> Многие люди, помню, падали. Лазил один экстремал и упал в лифт — с 9 этажа в шахту.

— С крыши упал.

— Сейчас лифта нету, только шахта осталась. Он упал туда…

Когда я оказался в заброшенном квартале Орбиты, действительно появилось ощущение, что ты в городе-призраке, а атмосфера действительно напомнила «чернобыльскую» Припять. Малосемейная девятиэтажка фактически пустая. Когда-то здесь жили люди, однако из нее вынесено все, выбиты все двери и окна. Я захожу на первый этаж и пытаюсь подняться наверх.

Если вы вдруг окажетесь в Орбите, не повторяйте моих действий, это опасно! Местами бетонные плиты, которые когда-то были перекрытием этажей, вздулись — ветры, дождь и снег не жалеют творения человеческих рук. С последнего этажа открывается вид на чигиринские леса, а со стороны Днепра видно трубу так и не построенной электростанции. Учительница Таисия Собко делится:

— То «заброшенный город», то еще как-то обзовут его, и люди очень обижаются. Если бы агитировали — приезжайте сюда, смотрите, как здесь красиво. Здесь же неподалеку Днепр, мы летом все на Днепре. Очень лес красивый, много грибов.

А пока Орбита продолжает жить своей тихой жизнью вдали от цивилизации:

— Многие пенсионеры, многие уже умерли. Здесь остались те, кто стоял у самых истоков. Самые-самые первые. И кто работал, кто знал, кто строил это все. Трудно покидать нажитое — вот они и остаются.

— Вот каждый живет по-своему. У одних так получается, а у кого-то иначе… ничего не поделаеш, держимся — а что делать нам? — когда я покидаю Орбиту, ко мне отзывается Анна Лупановна. Я впервые вижу улыбку старушки.

— Это тебе чем ехать надо?

— Не знаю, пешком дойду до Чигирина, или что-то поймаю…

— Может, попутная машина какая-то будет?

— Может быть…

— Ну ничего, молодой — еще можешь бегать…

Богдан Амосов / Радио НВ