Поступила интересная новость о дальности, а во-вторых, о специфичности атакованного ГУР объекта — радиолокационной станции дальнего обнаружения целей Воронеж-М в Орске Оренбургской области — в 1800 км от украинской государственной границы. Отвечая на вопрос — это демонстрация наших возможностей или бонус для американцев, скажу, что все в мире связано. Почему-то мы заинтересовались станциями космической связи возле Алушты. Перед этим россияне запустили спутники в космос, и США заподозрили, что это спутники военного назначения, то есть истребители. И сейчас я думаю, что мы вместе с американцами уделяем внимание российским системам космической связи, чтобы не было все так стабильно, как они надеялись. Чтобы они тоже чувствовали отсутствие связи в космосе. Это отсутствие связи и отсутствие понимания, где находятся сейчас эти спутники, что, собственно, и дают радиолокационные станции, позволят нарушать российские операции в космосе.
Воронеж-ДМ станция в Армавире была атакована чуть раньше — 24 мая, была нацелена немножечко на юг и Крымский полуостров. А та, что в Оренбургской области, вообще работает на другие сектора. Однако это станции предупреждения о массовом пуске ракет. Поэтому вывод их из строя должен немножечко, так сказать, подействовать на нервную систему российской противоракетной обороны. Когда они теряют возможности мониторить воздушное пространство на предмет пуска ракет. Вот они начали ядерные учения, а в ответ, скажем так, им поставили синяк под глазом, чтобы они поменьше видели. Вот такая вот система. Поэтому думаю, что вся эта работа больше направлена на то, чтобы, так сказать, уменьшить возможности россиян работать в космосе.
Чтобы они тоже чувствовали отсутствие связи в космосе
Французское издание Le Monde пишет, что украинские обстрелы Крыма нужны для того, чтобы лишить Россию возможности увидеть прибытие в Украину F-16. Однако с этой логикой я не соглашусь. Чем отличается F-16 от других самолетов на экране радиолокатора? Ничем. Для россиян любой украинский самолет, поднявшийся в воздух, будет F-16. Во всяком случае — реакция будет как на F-16. Скажем так, для радиолокационных станций никакой разницы между типами самолетов нет. Они видят, собственно, просто объект в воздухе. А единственное, если будет включена пассивная радиолокация, она может попытаться различать типы самолетов по типам, так сказать, собственного излучения аппаратуры, установленной на этих самолетах. Но дальность их радиолокации не настолько высока, чтобы они смогли увидеть, где в глубинных районах Украины приземлились первые F-16.
Охота за российскими С-300 и С-400, которые происходят не только в Крыму, и атаки на объекты космической связи и в районе Ай-Петри, и на Судакской трассе, — это подавление противовоздушной обороны. Для этого мы используем Storm Shadow там, где мы можем их использовать. Потому что на временно оккупированной территории Донбасса минимум важных объектов, по которым можно применять крылатые ракеты серьезной дальности. А в Крыму там и корабли топятся, там и по самолетам можно ударить. Мы же не имеем права западным оружием бить по российским аэродромам на российской территории, а в Крыму можем. И на полную используем эти возможности. То же самое и с противовоздушной обороной. Если есть возможность, например, доставать российские радиолокационные станции зенитных ракетных систем ракетами HARM, то достаем на временно оккупированной территории Луганской, Донецкой областей. А на большей дальности в Крыму для этого применяется Storm Shadow и ATACMS. То есть, нами происходит рациональное использование типов оружия в зависимости от его возможностей.
Полную версию интервью с Валерием Романенко слушайте на Radio NV