Исполнилось бы. Если бы его не расстреляли 18 февраля возле баррикады на Майдане во время наступления Беркута.
Если бы его не расстреляли, Владимир Станиславович увидел бы внука (он мечтал о мальчике), который родится через месяц. И дожил бы старость (как мечтал) на даче в Крыму, которую год назад начал строить своими двумя руками. И еще много чего сделал БЫ.
В кухне на столе в его квартире на окраине Киева стоит его потрет, на котором рядом с черной ленточкой – желто-голубая. Квартира до сих пор подбрасывает сыну Игорю и невестке Даше предметы, в которых еще живет Владимир Станиславович: написанный его рукой список продуктов, банки с капустой, которую квасил он...
Он не любил фотографироваться. Почти все его фото в семейном архиве – детские, черно-белые. Совершенно случайно этой революционной зимой 5 канал заснял его на Майдане: вечер, падает снег, он держит в руке молоток и колотит им об подвешенный огнетушитель: “Это колокольный звон по Януковичу. Который стреляет и убивает наших детей на Майдане, - говорит на видео Владимир Кульчицкий. - Я пенсионер. Мне бы сидеть возле телевизора. А я аккомпанемент делаю, по Януковичу”.
Я пенсионер. Мне бы сидеть возле телевизора. А я аккомпанемент делаю, по ЯнуковичуВ коротком двадцатиминутном фильме, который сняли о нем его дети, сын Игорь рассказывает страшное: как всю ночь они были рядом с отцом на Майдане; как видел, что мимо него несут отца, уже умирающего, но не понимал, что это – его отец; как выносил тело отца из горящего Дома профсоюзов и относил в Михайловский собор; как помогал переносить туда же тела других убитых в ту ночь; как боялся сказать по телефону о смерти отца своей беременной жене. Которая, к слову, в эту же ночь, с ребенком под сердцем, через полный титушек и силовиков город возила мужу и свекру каски на уже оцепленный Майдан. Потому что было ясно, что они не уйдут и будут стоять до конца.
Владимир Кульчицкий стоял до конца. Он погиб от пули ночью 18 февраля.
22 февраля с ним прощался весь Майдан.
Вместе с ним погибла почти сотня людей. Небесная сотня.
24 февраля, в шоке от расстрелов на Институтской, мы с коллегами-журналистами приняли решение написать небольшие истории о людях, которые погибли на Майдане в те три апокалиптических дня. По нескольким причинам. Потому, что человек жив до тех пор, пока о нем помнят. Потому, что в каждом уголке страны должны знать, что за люди стояли на Евромайдане, что за люди погибли под пулями на Грушевского, Крещатике и Институтской в феврале 2014 года. И потому что никто из нас, живых, не имеет права забыть того, что там произошло.
[GALLERY_BLOCK]
Это трудная книга. Ее тяжело читать. Мой отец над первым, сигнальным экземпляром, тихо плакал.
Ее было тяжело писать. Тяжело было разговаривать с близкими погибших. Тяжело было оставаться объективными и авторам, и родным, потому что о погибших – либо хорошо, либо никак.
Я искренне прошу прощения у тех из родственников героев, чьи чувства мы могли задеть.
Я благодарю главу УПЦ КП Патриарха Филарета, главу УГКЦ патриарха Святослава и пресс-секретаря Предстоятеля УПЦ МП протоиерея Георгия Коваленко за глубокие слова, которые они написали для этой книги.
Я благодарю главного медика Евромайдана, а теперь министра здравоохранения Олега Мусия, – за то, что он сделал для Майдана, и за его участие в книге.
И, наконец, благодарю всех журналистов, которые согласились участвовать в этом проекте, а также Александра Красовицкого и издательский дом ФОЛИО за то, что решились опубликовать эту книгу памяти.
Пока мы писали эту книгу, Небесная сотня превратилась в Небесную тысячу. Давайте не забудем этого и не простим.
Вечная память.
Герої не вмирають