В декабре этого года исполнится 35 лет с того дня, когда группа правозащитников, психиатров, юристов и нескольких французских троцкистов встретились в Париже, чтобы разработать механизм координации кампании против политических злоупотреблений психиатрией в Советском Союзе. На тот момент кагэбист Юрий Андропов пытался раз и навсегда покончить с любыми «идеологическими диверсиями» в Советском Союзе.
Треть арестованных признали психически больными. Их отправили в психиатрические клиники для прохождения обязательного «лечения», где их накачивали наркотиками и подвергали различным формам пыток. Чтобы заставить советское правительство отказаться от подобного ужасающего злоупотребления медициной, участники кампании сфокусировались на том, чтобы исключить представителей советской психиатрии из Всемирной психиатрической ассоциации (ВПА).
В результате этой встречи появилась организация, которая сегодня носит название «Глобальная инициатива по психиатрии». Наша кампания оказалась успешной. В 1983 году Советы были вынуждены покинуть ВПА, и вернулись они туда лишь после 1989 года, когда СССР снова открылся внешнему миру. Большинство политических узников были освобождены из психиатрических больниц в 1989-1990 гг. Хотя после этого мы всё ещё сталкивались с отдельными случаями политического злоупотребления психиатрией в России, Беларуси и Казахстане, систематической, срежисированной правительством карательной психиатрии уже не существовало. В большинстве бывших советских республик психиатрическая профессия достаточно окрепла для того, чтобы противостоять возвращению к полномасштабной «политической психиатрии», однако в Украине, где многие люди стали жертвами советского психиатрического террора, ассоциация психиатров однозначно осудила подобную практику.
То, чего мы не понимали в 1980 году, стало очевидным десять лет спустя, когда двери советских психиатрических больниц были открыты для иностранных посетителей. Я стал одним из первых иностранцев, посетивших палаты психиатрической больницы имени Павлова в Киеве (директор учреждения как раз был в отпуске). То, что я увидел там, произвело на меня неизгладимое впечатление, во многом определившее мою дальнейшую жизнь. В подземной палате я нашел 60-70 пожилых людей в лохмотьях. Окружающий антураж был не лучше, чем дантовский ад на земле. На некоторых кроватях не было матрасов, иногда на двух ржавых койках теснились по трое пациентов. Санитарные условия ограничивались отверстиями в земле, покрытыми экскрементами. Этот запах застрял у меня в носу, и даже сейчас, 25 лет спустя, я помню его, как будто это было лишь вчера. Даже в своих лучших побуждениях, я вряд ли мог тогда как-то помочь или вмешаться в происходившее.
За этим последовали годы напряженной работы в попытках улучшить украинскую психиатрию. В Нидерландах собрали около 3 тыс. кубометров гуманитарной помощи для Украины. Страну посетили многие иностранные эксперты, которые представили новые формы лечения, помогали основать неправительственные организации профессионалов, родственников и даже пациентов. Были реализованы десятки проектов, многолетние инициативы, финансируемые нидерландским правительством и Европейским Союзом. Был открыт издательский дом с собственными печатными мощностями, где на протяжении нескольких лет издали около 138 переведенных книг и пособий.
Иностранцы не сразу поняли, насколько глубоко распространилась в Украине коррупция. Это стало очевидным со временем. Большая часть нашей гуманитарной помощи была украдена и продана тогдашним директором психиатрической больницы Павлова. Не сумев использовать в своих коррупционных схемах типографию, он обвинил нас в изготовлении фальшивых американских долларов, после чего в наши офисы нагрянула полиция. Мы были спасены (как ни парадоксально) преемниками украинского КГБ - Службой безопасности Украины, оказавшейся настоящим государственным органом, больше всего поспособствовавшим нам в реализации наших задач. Благодаря СБУ в Киеве был открыт центр для лечения жертв пыток в ГУЛАГе и нацистских лагерях, который существует и поныне.
Хотя в некоторых областях наша работа оказалась успешной, и в Украине появились некоторые яркие неправительственные организации, в частности те, которые нацелены на поддержку детей с ограниченными возможностями, однако большинство наших инициатив были погублены инертной психиатрической системой, в которой доминирует группа псевдопроцессоров и шарлатанов. Разочарованные и уставшие, многие из нас сдались, казалось, украинская психиатрия была обречена усилиями подавляющей коррумпированности украинской действительности.
Но Майдан подарил новую надежду. Не потому, что коррупция вдруг исчезла, и государственные структуры были принципиально переосмыслены, а потому что Майдан показал: перемены возможны. Нацеленные на реформы люди снова загорелись идеей попытаться пробить дыру в «Берлинской стене» советской психиатрии. Часть шарлатанов покинули свои должности, некоторые государственные структуры были пересмотрены, и теперь их возглавляют целеустремленные реформаторы психиатрии. На сцене появились новые люди, некоторые из разочарованных старых реформаторов снова активизировались и готовы попробовать еще раз. Это своего рода «второе дыхание жизни».
Как и в большинстве сфер общественной жизни, именно молодое поколение украинцев должно сделать необходимые преобразования и взять своё будущее в свои же руки. Но для этого нужны два ключевых условия. Люди с мозгами и энергией должны оставаться в Украине и опираться желанию покинуть её, чтобы построить свою жизнь где-то в другой стране, где их навыки выше ценятся. Второе - они должны быть обучены теми, кто понимает свою профессию, кто оставил позади советскую лженаукой и обладает современными знаниями и навыками в сфере психиатрии.
Оба эти вопроса являются большим вызовом, и требуют активного участия как украинского правительства, так и общества в целом.
Нельзя забывать, что один из четырех граждан будет страдать от проблем с психическим здоровьем; один из десяти впадет в слабоумие. Это такая же правда для Украины, как и для всего мира. Вопрос состоит в том, хотите ли вы, чтобы вас лечили с уважением и в соответствии с новейшими достижениями психиатрии? Или же вы готовы лечиться устаревшей системой, которая имеет мало общего с современными стандартами медицинской помощи, и относится к вам как к ненужному объекту, лишенному человеческого достоинства и ценности?
Больше мнений здесь