Почти 15 лет назад известный украинский психиатр и бывший политический заключенный Семен Глузман посетил житомирскую психиатрическую больницу. Главврач там был продвинутым психиатром и управленцем, запустившим немало новшеств и активностей, невиданных ранее в Украине. Например, голландскому артисту разрешили организовать летний лагерь для пациентов, которые под его присмотром украшали стены рисунками. У него также было специальное отделение для пациентов, направленных в больницу судом, там не было охраны, сторожевых башен и заградительных стен. Ни один пациент не сбежал. Зачем же вводить меры безопасности, которые «съедают» бюджет больницы?
Во время визита Глузман пообщался с одним из пациентов судебно-медицинского отдела, переведенного туда из пресловутой специальной психиатрической больницы строгого режима Днепра. Этот факт вызвал особый интерес у Глузмана, поскольку в 1970-е годы его друг и политический узник Леонид Плющ провел в заточении этой больницы четыре года. И не единожды подвергался пыткам. В начале 1990-х годов Глузман лично посетил больницу и удостоверился, что она остается все тем же притоном, где применяются жуткие методы советской психиатрии. Но, по словам пациента житомирской больницы, с тех пор в Днепре многое изменилось: там неплохо кормят, а от худших практик, нарушающих права человека, отказались.
Глузман тогда решил написать позитивную статью про директора днепровской больницы Анатолия Кушнира – на радостях, что ад, в котором его друг Леонид Плющ был вынужден жить, закончился; и в надежде, что Кушнир продолжит реформы и превратит днепровскую больницу в более гуманное и цивилизованное место.
Но надежды оказались напрасными. Около года назад я возглавлял международную группу экспертов, посетивших, среди прочих, днепровскую психиатрическую больницу строгого режима. Главврачом по-прежнему оставался Кушнир. То, что мы увидели, оказалось не только в корне негуманным, но и имело мало общего с современной судебно-психиатрической медициной.
Пациенты, осмелившиеся поговорить с нами, позже были наказаны двойными дозами аминазинаПациентов действительно нормально кормили, а здание больницы было ухожено. Значит, глава учреждения – неплохой менеджер. В то же время мы практически не заметили, чтобы пациентов лечили. Около семисот человек находятся в строгих условиях тюремного содержания, которых ежедневно накачивают нейролептиками. Занятий и программ лечения, которые бы поддерживали людей на пути к восстановлению, и подготавливающих их к возвращению в общество, не было. Пустота день за днем.
Срок пребывания в больнице, по сути, определялся не болезнью, а серьезностью преступления. Например, человек, совершивший убийство в состоянии острого психоза и восстановившийся через несколько месяцев, все равно должен пробыть в больнице семь-восемь лет, в течение которых его будут накачивать лекарствами. Почему? Потому что это минимальный срок, который ему пришлось бы отсидеть в тюрьме в случае отсутствия психического заболевания. Тот факт, что человек выздоровел от психического заболевания, не имеет никакого значения.
Мы также установили, что судебные решения по преодолению лечения принимаются «с молотка», без присутствия пациента. Суд автоматически выполнял «рекомендации» психиатров. Ни один из пациентов не присутствовал на заседании суда, поскольку их убедили подписать отказ. Кроме того, они прекрасно понимают, что все заранее предопределено. Противостоять хорошо налаженной системе удерживания людей в психбольнице без какой-либо медицинской целесообразности нет никакого смысла.
Иными словами, мы увидели невероятное количество тех, кто полностью потерян в бесчеловечной системе. К сожалению, мы также обнаружили, что в Днепре вернулись к старым методам работы. Пациенты, осмелившиеся поговорить с нами, позже были наказаны двойными дозами аминазина. Это не лечение, это чистое наказание.
Наше заключение было следующим: днепровскую больницу нужно закрыть и заменить ее современной децентрализованной системой менее крупных учреждений с высокой степенью безопасности. Министерство здравоохранения поддержало наши выводы, было подписано соглашение с тогдашним и. о. министра здравоохранения Виктором Шафранским. Началась подготовка к реализации плана, были сделаны первые пробные шаги, но, к нашему сожалению и сожалению пациентов днепровской больницы, и. о. министра заменили.
Его преемник дал нам новую надежду. Ульяна Супрун, широко уважаемый активист Майдана, как и мы, решительно собиралась положить конец коррупции в Министерстве здравоохранения. У нас были большие надежды. Наконец, появился шанс закрыть учреждение, которое стало адом на земле для Леонида Плюща.
Но, к сожалению, с тех пор никаких продвижений не было. Все попытки связаться с Министерством, скоординировать план действий, обсудить, как должна выглядеть судебная психиатрия в новой Украине, остались без ответа. Полное молчание. Пациенты, тем временем, продолжают страдать, а доктор Кушнир продолжает править своим маленьким королевством за высокими тюремными стенами днепровской психбольницы. Его позиции снова кажутся неприступными.
Но люди на этой должности знают, что опасность рядом. Неожиданно к нему нагрянула с визитом министр Супрун. И хотя она не является экспертом в психиатрии, не говоря уже о судебной психиатрии, Кушнир понял, что опасность снова у ворот. Так почему бы не поднять из архивов статью Глузмана более чем десятилетней давности, и, скрыв дату публикации, отправить ее всем, кто может ему помочь? При этом Кушнир подчеркнул, что его полностью поддерживает Ассоциация психиатров Украины.
Но ложь, как правило, недолговечна. Президентом Ассоциации психиатров на данный момент является Глузман, а похвальную статью о Кушнире он писал тогда, когда доктор подавал большие надежды. Так, по крайней мере, казалось Глузману, человеку, посвятившему свою жизнь созданию гуманной и современной психиатрии в Украине.
На месте Кушнира мне было бы стыдно за себя. А на месте министра я бы, наконец, сделал правое дело и закрыл место, где страдали и умирали очень многие украинцы.
Больше мнений здесь