3 декабря 2016, суббота

Короли капусты. Как жажда западных вещей породила черный рынок валюты в СССР

комментировать
ОКНО В БОЛЬШОЙ МИР: Фестиваль молодежи и студентов, прошедший в Москве летом 1957 года, дал советским людям неведомый им опыт прямого общения с обычными иностранцами
Фото: Robert Carl Cohen, DR

ОКНО В БОЛЬШОЙ МИР: Фестиваль молодежи и студентов, прошедший в Москве летом 1957 года, дал советским людям неведомый им опыт прямого общения с обычными иностранцами

В СССР денежные знаки из капиталистических стран были под запретом

Однако несмотря на серьезное уголовное наказание, существовал черный рынок валюты. Пик активности его подпольных деятелей пришелся на время хрущевской оттепели

Правление Никиты Хрущева, пришедшееся на период с 1954 по 1964 год, даже в глазах современников выглядело противоречивым. С одной стороны, он публично осудил преступления сталинского режима, начал реформы, и при нем состоялся первый полет человека в космос. С другой — жизнь в стране все равно зависела от воли одного человека, который, как это было в случае с Хрущевым, был импульсивен и подвержен самым невероятным идеям.


Фото: swampland.time.com
Фото: swampland.time.com


Иосиф Сталин, предшественник Хрущева, за 30 лет правления СССР за границей был всего дважды — в Тегеране и Потсдаме, когда вместе с лидерами США и Великобритании решал, каким будет устройство мира после Второй мировой войны. Преемник же попытался стать полноправным членом клуба мировых лидеров.

Хрущев часто ездил за рубеж — обмениваться экономическим опытом. Он искренне верил, что советская система — самая лучшая на планете. Поэтому часто позволял себе поучать коллег-президентов. Когда же те указывали в ответ на недостатки в СССР, Хрущев бросался в крайности, заставляя то сеять кукурузу по всему Союзу, то расстреливать валютчиков, “позорящих страну”.

Опасные гости

В разгар лета 1957 года Москва принимала VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов. В столицу СССР приехали 34 тыс. делегатов из 131 страны.

Для советских людей это было невиданное доселе событие — многие москвичи и гости столицы впервые увидели в таком большом количестве обычных иностранцев. Они привезли с собой незнакомую бытовую культуру — шорты, футболки, а главное, джинсы.

То лето многое изменило в жизни советских людей. Они впервые познали тягу к иностранных вещам, таким комфортным, качественным и почти недостижимым. И пока студенты из дружеских чувств обменивались шапочками-майками, более предприимчивые граждане, учуяв волну, начали покупать у гостей все, что только можно, чтобы потом выгодно перепродать.


ЦАРСКОЕ ЗОЛОТО: Царские золотые червонцы, большая партия которых оказалась в Швейцарии, стали очень популярны среди советских фарцовщиков и теневиков/Фото DR
ЦАРСКОЕ ЗОЛОТО: Царские золотые червонцы, большая партия которых оказалась в Швейцарии, стали очень популярны среди советских фарцовщиков и теневиков/Фото DR


Тогда же появилось и соответствующее слово — фарцовка. Одесситы уверяют, что происходит оно из их городского жаргона, на котором форец — человек, дешево скупающий на рынке весь товар в одночасье с тем, чтобы тут же продать его дороже. Это словцо удачно легло на московский разговорный вариант английской фразы for sale (на продажу), которой оборотистые жители столицы приглашали иностранцев вступить с ними в товарно-денежные отношения.

Фарцовка превратилась из случайных обменов в систему вовсе не из‑за участников Всемирного фестиваля молодежи и студентов, которые побыли в Союзе пару недель и разъехались. У нее была иная питательная среда — офицеры из арабских стран. Сирийцев и египтян при Хрущеве начали массово приглашать на учебу в советские военные академии. Они и стали движущей силой черного денежного рынка Страны Советов.

Самые рисковые советские фарцовщики принялись скупать у этих офицеров не вещи, а валюту и золото.

В СССР интурист мог обменять свои национальные дензнаки на советские исключительно в посольстве, причем сумма была ограничена. Но возле мест обитания зарубежных гостей крутились уличные менялы.

Лето 1957 года многое изменило в жизни советских людей

В конце 1950‑х у них установились следующие расценки: если официально доллар стоил 4 руб., с рук его брали в 5–10 раз дороже, а перепродавали не меньше, чем за 60 руб. То есть на $10 можно было получить доход почти в 400 руб.— а это половина средней зарплаты тех времен.

Ни у кого из участников рынка тогда не было возможности пользоваться валютой по прямому назначению. Выехать за границу с накопленным, впрочем, как и без него, было невозможно.

Сеть советских валютных магазинов Березка появится только в 1964‑м. Поэтому деньги шли на все те же товарно-денежные операции: за доллары-фунты иностранцы продавали советским фарцовщикам дешевую одежду и все, что только могли провезти через таможню. Но главным предметом обмена стали старинные золотые монеты.


СТУДЕНЧЕСКИЙ ПРИВЕТ: Гости фестиваля привезли с собой совсем другую материальную культуру, которая пользовалась большим успехом среди советских людей/Фото: DR
СТУДЕНЧЕСКИЙ ПРИВЕТ: Гости фестиваля привезли с собой совсем другую материальную культуру, которая пользовалась большим успехом среди советских людей/Фото: DR


За рубежом их можно было достать по дешевке, потом контрабандой доставить в СССР, где их и скупали местные валютные воротилы.

Конечными потребителями выступали артельщики — подпольные производители дефицитных продуктов или косметики. А еще — кавказские теневые предприниматели, торговавшие цитрусовыми. Советских денег у них было с избытком. С государственным банком никто из этих нуворишей не хотел иметь дело — иначе пришлось бы объяснять происхождение капиталов.

Самым надежным вложением для этих деятелей стало золото. Однако в нужном объеме его можно было купить исключительно на черном рынке и только в виде старинных монет.

Российский писатель Эдуард Хруцкий утверждает, что самыми ходовыми были николаевские червонцы, которыми Россия расплачивалась по займам в Первую мировую войну. В швейцарских банках их было столько, что в конце 1950‑х финансисты начали продавать червонцы по $9 за штуку. В Москве за один такой давали уже $20.

Также по просторам советского черного рынка ходили британские золотые соверены. За каждый из них теневые бизнесмены с легкостью выкладывали по 2,8 тыс. руб.

Если друг заметил вдруг

Появление фарцы спецслужбы заметили сразу, но поначалу лишь отслеживали теневых дельцов. Все изменилось после визита в Москву Виктора Перло, американского экономиста и члена Компартии США. Дорогой гость, в честь которого Анастас Микоян, заместитель Хрущева в советском правительстве, устроил роскошный прием, прибыл в Союз в 1959 году.

Фарцовщики — это не случайные люди, а члены хорошо организованной системы

На приеме Перло как бы в шутку спросил у своего кремлевского товарища: "А что это за люди у моей гостиницы, которые постоянно спрашивают, нет ли у меня чего продать им?" Американец рассказал, как один молодой человек предложил поменять у него доллары по удивительно выгодному курсу, да еще и объяснил, что такова новая экономическая политика СССР.

Микоян ответил традиционным советским: “Разберемся”. Через пару дней об этой истории уже знал Хрущев. В ярости он раскритиковал милицию и велел КГБ решить проблему.

Созданный специально для борьбы с валютчиками отдел начал шерстить всех, кто околачивался у гостиниц для иностранцев.

Чекисты убедились, что фарцовщики — это не случайные люди, а члены хорошо организованной системы. В ней есть бегунки — как правило, студенты,— которые скупают у зарубежных гостей валюту. Дальше эти деньги оказывались у купцов, которые передавали выручку выше — главарям. Последних, как выяснили чекисты, было трое. Но никто не видел их в лицо, и не знал по имени. Сотрудники КГБ выяснили лишь их клички — Буонаротти, Косой и Антиквар.

Три подпольных короля

Первый из этих людей попался чекистам случайно.

Сентябрьским утром 1960 года в подъезде дома в московском Подколокольном переулке уборщица нашла за батареей отопления сверток. В нем — иностранные денежные знаки. Много. К обеду к женщине за свертком заявились двое молодых людей. Мужественная уборщица денег им не отдала, а отнесла все найденное в милицию.

Там ей предъявили фотографии фарцовщиков, по которым женщина опознала одного из визитеров, требовавших у нее сверток. Им оказался некий Владислав Файбишенко, которого служители порядка уже давно внесли в черный список, но пока не трогали.

В КГБ подсчитали, что общий финансовый оборот трех королей теневого валютного рынка составил астрономическую по советским меркам сумму — 20 млн руб

Файбишенко-Буонаротти задержали, его дом обыскали, но ничего, связанного с черным валютным рынком, не нашли. Ко всему прочему подозреваемый не оставил своих отпечатков ни на свертке, ни на деньгах, которые находились внутри. Так что предъявить обвинений Файбишенко следователям поначалу не удалось — его просто задержали до выяснения.

Как потом оказалось, фарцовщик никогда не притрагивался руками к деньгам. При передаче валюты его сопровождал товарищ, который оставлял или забирал товар из тайника.


Фото: DR
Фото: DR


Раскрутить Файбишенко на признание КГБ удалось благодаря подсаженному в его камеру в качестве “задержанного” спецагенту. “Подсадной” втерся в доверие к валютчику и выяснил, что тот хранит свои ресурсы на съемной квартире.

Во время обыска опергруппе КГБ повезло: следователи нашли не только крупную сумму в долларах и фунтах, но и пакет с 50 золотыми монетами, подписанный инициалами ЯР.

Сыщики с Лубянки подняли досье на всех подозреваемых. Две буквы с пакета подходили к Яну Рокотову, которого часто видели у ресторана Арагви. Там как раз и любили проводить вечера арабские офицеры, а Рокотов порой даже подсаживался к ним.

Следившие за Рокотовым заметили, как зарубежные военные, обычно по‑аристократически высокомерные, расшаркивались перед ним как перед важным чином, хотя тот нигде не работал.

Поначалу чекисты решили, что Рокотов мог выполнять задание Отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности (ОБХСС) в качестве внештатного информатора. Как оказалось, Косой — в детстве Рокотов повредил глаз во время экспериментов на уроках химии — и вправду приносил своим милицейским работодателям полезные данные, время от времени даже сдавал некоторых персонажей черного валютного рынка.


СУД ДОШЕЛ: Фарцовщиков Владислава Файбишенко (слева на переднем плане), Яна Рокотова (справа) и их подельника Дмитрия Яковлева с третьей попытки осудили по расстрельной статье/Фото DR
СУД ДОШЕЛ: Фарцовщиков Владислава Файбишенко (слева на переднем плане), Яна Рокотова (справа) и их подельника Дмитрия Яковлева с третьей попытки осудили по расстрельной статье/Фото DR


Наблюдатели отметили еще одну странность: Рокотов едва ли не через день сдавал в камеру хранения на Ленинградском вокзале столицы один и тот же чемодан. Его арестовали, когда он в очередной раз пришел за ним, якобы вернувшись с загородной поездки. Именно в чемодане фарцовщик хранил свой капитал — $1,5 млн в золоте и валюте.

На третьего главаря агенты КГБ вышли, подслушав, как на блошином рынке кто‑то спросил у одного из продавцов телефон Антиквара. Под этой кличкой скрывался задержанный позднее Дмитрий Яковлев. Он и вправду занимался скупкой-продажей старинных вещей и единственный из тройки сразу все рассказал следствию.

В КГБ подсчитали, что общий финансовый оборот трех королей теневого валютного рынка составил астрономическую по советским меркам сумму — 20 млн руб.

Вся троица получила в 1960 году максимальные сроки, предусмотренные статьей о нарушении правил валютных операций,— по 8 лет.

Закон обратной силы

Так бы и сидели себе Буонаротти, Косой и Антиквар, если бы не амбициозные планы Хрущева. С 1958 года тот всячески пытался принудить США, Великобританию и Францию вывести из западной части разделенного Берлина войска, размещенные там по Потсдамскому соглашению. Этот анклав не давал покоя советскому лидеру, стремящемуся отдалить вражеские силы от Восточного Берлина — столицы промосковской Германской Демократической Республики.

Статус Западного Берлина на тот момент обсуждали уже несколько раз, но решения, которое устроило бы Хрущева, так и не приняли. Историки считают, что одной из причин были своеобразные дипломатические манеры советского лидера. Тот на международных встречах мог весьма резко высказаться в адрес США: “Да мы вас закопаем” или “Что вы нас пугаете! Мы на вас так ухнем, что вам больше никогда не захочется!”


В разгар лета 1957 года Москва принимала VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов/ Фото DR
В разгар лета 1957 года Москва принимала VI Всемирный фестиваль молодежи и студентов/ Фото DR


Нежелание Запада пойти на уступки в берлинском вопросе даже поставило мир в 1962 году на грань ядерной войны, когда СССР разместил свои ракеты на Кубе.

Но до этого, в начале 1961‑го, Хрущев в очередной раз заехал в Западный Берлин и со свойственной ему поучительностью заметил своим западным визави: “Превратили город в грязное болото спекуляции! Вот черная биржа и правит у вас бал”. Те в ответ рассмеялись: дескать, такого черного рынка, как в Москве, нет нигде в мире.

Для Хрущева это было пощечиной. Прилетев в Москву, он устроил разнос КГБ за недостаточную работу по борьбе с фарцовщиками. Почти случайно под руку ему подвернулись дела Файбишенко, Рокотова и Яковлева. Хрущев заявил, что восемь лет за их преступления — слишком мало. Генеральному прокурору Роману Руденко он бросил: “Не думайте, что ваша должность пожизненна!” Председатель Мосгорсуда Леонид Громов, рассматривавший дело тройки, и вовсе был уволен с работы.

Дела Файбишенко, Рокотова и Яковлева, которые уже отбывали срок, пересмотрели, и им дали по 15 лет заключения.

Но тут на сцену вышла советская пропагандистская журналистика. Редкая газета не написала об убийственной угрозе, исходящей от трех спекулянтов для советского строя. Дело дошло до того, что рабочие стали отправлять в Кремль и Верховный суд требования осудить ставших знаменитыми валютчиков еще строже. “Они хуже предателей, они давно уже трупы, и мы просим вас приговорить всю эту шайку к высшей мере наказания — расстрелу”,— красноречивый отрывок из письма шести работников Московского завода приборов, попавшего тогда в ЦК КПСС.

Хрущев принес эти письма на заседание Верховного совета и заставил Леонида Брежнева, на тот момент председателя президиума Верховного совета, подписать указ о новом суде над Файбишенко, Рокотовым и Яковлевым. Третий суд оказался последним — на нем всех троих, уже опираясь на новое законодательство, приговорили к расстрелу.

Этот случай стал едва ли не единственным в истории мировой юриспруденции, когда суд вынес решения по закону, принятому позже, чем было совершено преступление.

Материал опубликован в №7 журнала Новое Время от 27 февраля 2015 года

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев

Последние новости

ТОП-3 блога

Фото

ВИДЕО

Читайте на НВ style

Статьи ТОП-10

Подписка на новости
     
Погода
Погода в Киеве

влажность:

давление:

ветер: